Несказочная поэзия. Былины
Страница 22

Он, взявши, Тугарин, лебедь белую,

Всю вдруг проглотил,

Еще ту ковригу монастырскую.

Говорит Алеша на палатном брусу:

«Гой еси, ласковый осударь Владимир-князь!

Что у тебя за болван сидит?

Что за дурак неотесанный?

Нечестно за столом сидит,

Нечестно хлеба с солью ест -

По целой ковриге за щеку мечет

И целу лебедушку вдруг проглотил.

У моего сударя-батюшки,

Федора, попа ростовского,

Была коровища старая,

Насилу по двору таскалася,

Забилася на поварню к поварам,

Выпила чан браги пресныя,

От того она лопнула.

Взял за хвост, под гору махнул.

От меня Тугарину то же будет!»

Тугарин потемнел, как осенняя ночь,

Выдернул кинжалище булатное,

Бросил в Алешу Поповича.

Алеша на то-то верток был,

Не мог Тугарин попасть в него.

Подхватил кинжалище Яким Иванович,

Говорил Алеше Поповичу:

- Сам ли бросаешь в него или мне велишь?

- Нет, я сам не бросаю и тебе не велю!

Заутра с ним переведаюсь.

Бьюсь я с ним о велик заклад -

Не о ста рублей, не о тысяче,

А бьюсь о своей буйной голове.

(Во второй раз Алеша высмеивает и оскорбляет Тугарина, но биться в палатах Владимира он не хочет, ему нужна не простая драка, а бой с врагом на смерть. Он уверен в своей победе и ставит в заклад, на спор, свою буйну голову).

В те поры князья и бояра

Скочили на резвы ноги

И все за Тугарина поруки держат:

Князья кладут по сто рублей,

Бояре по пятьдесят, крестьяне по пяти рублей.

Тут же случилися гости купеческие -

Три корабля свои подписывают

Под Тугарина Змеевича,

Всякие товары заморские,

Которы стоят на быстром Днепре.

А за Алешу подписывал владыка черниговский.

В те поры Тугарин взвился и вон ушел,

Садился на своего добра коня,

Поднялся на бумажных крыльях по поднебесью летать.

Скочила княгиня Апраксеевна на резвы ноги,

Стала пенять Алеше Поповичу:

«Деревенщина ты, засельщина!

Не дал посидеть другу милому!»

(Подобно Змею, Тугарин может летать, но крылья у него необычные – бумажные. Все присутствующие на пиру уверены в победе Тугарина над Алешей, поэтому ставят заклад на него, только черниговский владыка сочувствует Алеше и ставит на его победу.)

В те поры Алеша не слушался,

Взвился с товарищем и вон пошел,

Садилися на добрых коней,

Поехали ко Сафат-реке,

Поставили белы шатры,

Стали опочив держать,

Коней отпустили в зелены луга.

Тут Алеша всю ночь не спал,

Молился Богу со слезами:

«Создай, Боже, тучу грозную,

А и тучу-то с градом, дождя!»

Алешины молитвы доходчивы -

Дает Господь Бог тучу с градом, дождя.

Замочило Тугарину крылья бумажные,

Падает Тугарин, как собака, на сыру землю.

(Знаменательно, что Алеша обращается за помощью к Богу. Иноземец Тугарин воспринимается здесь как «поганый» – язычник, которого побеждает русский богатырь-христианин Алеша Попович.)

Приходил Яким Иванович, сказал Алеше Поповичу,

Что видел Тугарина на сырой земле.

И скоро Алеша наряжается, садился на добра коня,

Взял одну сабельку острую и поехал к Тугарину Змеевичу.

Увидел Тугарин Змеевич Алешу Поповича,

Заревел зычным голосом:

«Гой еси, Алеша Попович млад!

Хошь ли, я тебя огнем спалю,

Хошь ли, Алеша, конем стопчу,

Али тебя, Алеша, копьем заколю».

(Тугарин прибегает к традиционной угрозе врага «огнем спалить», что подчеркивает его «змеиную» сущность, конём стоптать, хочет запугать богатыря).

Говорил ему Алеша Попович млад:

«Гой ты еси, Тугарин Змеевич млад,

Бился ты со мной о велик заклад

Биться-драться един на един,

Страницы: 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


Характерные черты лирики Михаила Юрьевича Лермонтова
Пистолетный выстрел, убивший Пушкина, пробудил, по словам Герцена, душу другого великого поэта – Михаила Юрьевича Лермонтова. Как приговор прямым и косвенным убийцам Пушкина прозвучало его гневное стихотворение «Смерть поэта», написанное в февральские дни 1837г., выразив одновременно и боль от постигшей утраты, и любовь к поэту, и презр ...

Хронотоп как слагаемое женской картины мира
Гендерный конфликт, как и быт-бытие героинь (и противопоставленных им героев), в женской прозе раскрываются в условиях своеобразного хронотопа – единства пространственно-временного континуума, играющего сюжетообразующую роль в произведении. Хронотоп составляет основу женской гендерной картины мира. Как отмечалось в критике, он поднимает ...

«Миф о Сизифе»- мощь несмиренного духа
Философский труд «Миф о Сизифе» убеждает, что в уста «постороннего», и Калигулы Камю вложил многие из ключевых мыслей предвоенной поры. На страницах этого пространного «эссе об абсурде» они, так или иначе, повторены и обстоятельно растолкованы, а под самый конец ещё и стянуты в тугой узел притчей – пересказом древнегреческих преданий о ...