Приезжал Илья к шатрам ко белыим,

Как сходил Илья да со добра коня

Да у тех шатров у белыих

А там стоят кони богатырские,

У того ли полотна стоят у белого,

Они зоблят-то пшену да белоярову.

Говорит Илья да таковы слова:

- Поотведать мне-ка счастия великого. -

Он накинул поводы шелковые

На добра коня на богатырского

Да спустил коня ко полотну ко белому:

- А й допустят ли то кони богатырские

Моего коня да богатырского

Ко тому ли полотну ко белому

Позобать пшену да белоярову?

Его добрый конь идет-то грудью к полотну,

А идет зобать пшену да белоярову.

Старый казак да Илья Муромец

А идет он да во бел шатер.

Приходит Илья Муромец во бел шатер -

В том белом шатре двенадцать-то богатырей,

И богатыри все святорусские.

Они сели хлеба-соли кушати,

А и сели-то они да пообедати.

Говорил Илья да таковы слова:

- Хлеб да соль, богатыри да святорусские,

А и крестный ты мой батюшка

А й Самсон да ты Самойлович!

Говорит ему да крестный батюшка:

- А й поди ты, крестничек любимыя,

Старыя казак да Илья Муромец,

А садись-ко с нами пообедати.

И он встал ли да на резвы ноги,

С Ильей Муромцем да поздоровались,

Поздоровались они да целовалися,

Посадили Илью Муромца да за единый стол

Хлеба-соли да покушати.

Их двенадцать-то богатырей,

Илья Муромец – да он тринадцатый.

Они попили, поели, пообедали,

Выходили из-за стола из-за дубового,

Они Господу Богу помолилися.

(Какое бы срочное дело ни привело Илью, ни гость, ни хозяева в былине не нарушат этикета, который велит вначале обменяться приветствиями, накормить гостя, помолиться и только после этого говорить о делах.)

Говорил им старыя казак да Илья Муромец:

- Крестный ты мой батюшка Самсон Самойлович,

И вы, русские могучие богатыри!

Вы седлайте-тко добрых коней,

А й садитесь вы да на добрых коней,

Поезжайте-тко да во раздольице чисто поле,

А й под тот под славный стольный Киев-град.

Как под нашим-то под городом под Киевом

А стоит собака Калин-царь,

А стоит со войсками со великими,

Разорить хочет он стольный Киев-град,

Чернедь-мужичков он всех повырубить,

Божьи церкви все на дым спустить,

Князю-то Владимиру да со Апраксой-королевичной

Он срубить-то хочет буйны головы.

Вы постойте-ка за веру, за отечество,

Вы постойте-тко за славный стольный Киев-град,

Вы постойте-тко за церкви те за Божии,

Вы поберегите-тко князя Владимира

И со той Апраксой-королевичной! -

Говорит ему Самсон Самойлович:

- Ай же крестничек ты мой любимыий,

Старый казак да Илья Муромец!

А й не будем мы да и коней седлать,

И не будем мы садиться на добрых коней,

Не поедем мы во славно во чисто поле,

Да не будем мы стоять за веру, за отечество,

Да не будем мы стоять за стольный Киев-град,

Да не будем мы стоять за матушки Божьи церкви,

Да не будем мы беречь князя Владимира

Да еще с Апраксой-королевичной:

У него ведь есте много да князей-бояр –

Кормит их и поит, да и жалует,

Ничего нам нет от князя от Владимира. -

Говорит-то старыя казак Илья Муромец:

- Ай же ты, мой крестный батюшка,

Ай Самсон да ты Самойлович!

Это дело у нас будет нехорошее,

Как собака Калин-царь он разорит да Киев-град,

Да он чернедь-мужичков-то всех повырубит .

Говорит ему Самсон Самойлович:

- Ай же крестничек ты мой любимыий,

Старыя казак да Илья Муромец!

А й не будем мы да и коней седлать,

И не будем мы садиться на добрых коней,

Не поедем мы во славно во чисто поле .

Мир жизни дома Прозоровых.
В этой пьесе в еще большей мере чувствуется художественный подтекст и реалистическая символика с их главным лейтмотивом: все стремится к новой жизни, и вся большая ненависть пробуждается в людях к обывательщине. Основной конфликт в пьесе – столкновение морально чистых, «светлых личностей» с миром обывателей, с их жадностью, пошлостью ...

Бытовые и беллетристические повести конца 17 в. Новый герой в повестях
БЫТОВАЯ ПОВЕСТЬ, как новый самостоятельный жанр древнерусской литературы бытовая повесть появляется во 2-й пол. XVII в. Его предметом становится индивидуальная судьба человека, выбор им своего жизненного пути, осознание своего личного места в жизни. Герои повестей – вымышленные герои и обстоятельства, в которых они бывают вымышлены. Уже ...

“От фельетонов до романов”
Необычайно плодотворными были для французского писателя сороковые годы, когда он создал знаменитую трилогию “Три муш­кетера”, “Двадцать лет спустя”, “Виконт де Бражелон”, роман “Граф Монте-Кристо” и с неистовым пылом трудился над циклом сочинений, посвященных блистательной и кровопролитной эпопее, развернувшейся во Франции на протяжении ...