Данте Алигьери родился в мае 1265 года в древнем городе Флоренция, расположенном в центральной Италии. Астрология предвещали ему успехи в науках и искусствах. Точная дата его рождения неизвестна; в то время еще не была восстановлена античная традиция вести подобные записи событий гражданской жизни. При рождении мальчик получили имя Дуранте («претерпевающий») в честь деда; Данте - его уменьшительный вариант.

Флоренция тех времен была не только гнездом богатеев, но и одним из самых просвещенных городов Тосканы. Медики и юристы, поэты и проповедники, книжники и путешественники, схоластики и естествоиспытатели – все эти типы средневековой интеллигенции жили во Флоренции постоянно или бывали проездом. Рядом с Тосканой развивалось творчество провансальских трубадуров. На юге существовала мощная традиция куртуазной поэзии на итальянском языке. На северо-западе (в Болонье) развивалась школа «нового сладострастного стиля». Во Флоренции бывали знаменитые францисканские и доминиканские проповедники, обсуждавшие на религиозных диспутах как отвлеченные теоретические проблемы богословия, так и религиозно-политические вопросы.

История семьи Данте неотделима от полной бурных и кровавых событий политической жизни тогдашней Италии. Ее своеобразие определяло противостояние двух мощных партий - Гвельфов и Гибеллинов. Эти названия восходят к боевым кличам, с которыми шли в битву при Вейнсберге в 1140 году армии двух соперничавших между собой немецких княжеских родов Вельфов и Штауфенов. Сторонники рода Вельфов выступали под девизом «За Вельфов!»; в латинизированном варианте «Вельфы» звучало как «Гвельфы». Их противники шли в бой с криком «За Вайблинген!» - такое название носил швабский замок семьи Штауфенов; в искаженном латинизированном варианте «Вайблинген» превратился в «Гибеллин».

Борьба между Вельфами и Штауфенами уходила корнями в давнее соперничество за власть (в первую очередь в Италии) между Римскими Папами и императорами Святой Римской империи. Основавшие империю в Х веке германские короли были полными хозяевами положения – императорская корона имела для них скорее моральное значение: в глазах обитателей средневековой Европы Римская империя являлась воплощением единства и порядка. «Пока Колизей будет цел, Рим будет жить; когда падет Колизей – падет и Рим, а когда падет Рим, падет и весь мир» - таково было распространенное в Европе представление о величии древней империи.

Человеку средневековья античность «завещала» идею всемирной монархии. Миф о благочестивом и справедливом государстве, которое восстановило бы разрушенный грехопадением мир на земле.

Ты вскоре сможешь истину познать,

Чтоб стать высоким гражданином Рима,

Каким отныне будет управлять

Сам Иисус.

Италия - Сатурнова земля и родина храбрых Камиллов, Дециев и Сципионов – представлялась Вергилию (ставшему кумиром Данте) краем, где обитают выносливые и мужественные земледельцы. «Labor omnia vincit» - «Труд побеждает все» - одно из утверждений мантуанца. Трудясь и веселясь в часы досуга, земледелец не гонится за «ложными благами» и далек от суетного мира городов, от борьбы за власть и от стремления к почестям. Эдакий идеал христианина – противоположность ненавистным Данте ростовщикам.

Император – наместник Бога на земле в делах светских и защитник Церкви; его власть во всем соответствует власти Папы, отношения между ними аналогичны отношениям души и тела. Император – «глава христианского мира», «светский глава верных», превосходящий достоинством всех королей.

«Учитель жизни»
Разумеется, любовь не есть главная тема последних чеховских пьес. «Много разговоров о литературе» в «Чайке» – это участие Чехова в осмыслении путей дальнейшего развития искусства. Когда Треплев в первом действии осуждает современный ему театр и требует новых форм, – это мысли Чехова, по сан автор тут же подправляет их словами Дорна: «Вы ...

А. А. Григорьев
Глубокая любовь к почве звучит в произведениях Некрасова, и поэт сам искренно сознает эту любовь. Он, по-видимому, не жалеет, как Лермонтов, что этой любви «не победит рассудок», не зовет этой любви «странною». Одинаково любит он эту Почву и тогда, когда говорит о ней с искренним лиризмом, и тогда, когда рисует мрачные или грустные карт ...

«Скитальцы-страдальцы» - праведники
«Очарованный странник» - тип «русского скитальца» (говоря словами Достоевского). Конечно, Флягин не имеет ничего общего с дворянскими лишними людьми, но он тоже ищет и не может обрести себя. У «Очарованного странника» есть реальный прототип - великий землепроходец и мореход Афанасий Никитин, который в чужой земле «исстрадался по вере», ...