Несказочная поэзия. Былины
Страница 10

На три года и на три месяца,

На три месяца да еще на три дня.

(Былина показывает растерянность и беспомощность князя Владимира перед неожиданным приходом врага. Он пишет смиренную просьбу об отсрочке, обещая с почетом встретить захватчиков. В былине дважды употребляется эпитет “повинная” грамота Владимира к Калину.) www.solidbanking.ru

Еще день за день как и дождь дождит,

А неделя за неделей как река бежит -

Прошло поры-времячка да три года,

А три года да три месяца,

А три месяца да еще три-то дня.

Тут подъехал ведь собака Калин-царь,

Он подъехал ведь под Киев-град

Со своими со войсками со великими.

(Обратите внимание на поэтическую формулу, с помощью которой в былине изображается движение времени – используется поэтическое сравнение. Эта формула встречается и в других былинах.)

Тут Владимир-князь да стольно-киевский

Он по горенке да стал похаживать,

С ясных очушек он ронит слезы ведь горючие,

Шелковым платком князь утирается,

Говорит Владимир-князь да таковы слова:

- Нет жива-то старого казака Ильи Муромца,

Некому стоять теперь за веру, за отечество,

Некому стоять за церкви ведь за Божии,

Некому стоять-то ведь за Киев-град,

Да ведь некому сберечь князя Владимира

Да и той Апраксы-королевичны!

(Былина с большим психологическим мастерством изображает состояние князя Владимира, используя для этого различные приемы: он нервно по горенке «похаживает», «ронит слёзы горючие», платком вытирает слёзы, говорит повинные речи, кается, что сгубил, как он думает, Илью. Чувство страха Владимира передано нагнетанием местоимения «некому».)

Говорит ему любима дочь да таковы слова:

- Ай ты, батюшка Владимир-князь наш стольно-киевский!

Ведь есть жив-то старыя казак да Илья Муромец,

Ведь он жив на погребе холодноем.

Тут Владимир-князь-от стольно-киевский

Он скорюшенько берет да золоты ключи

Да идет на погреб на холодныи,

Отмыкает он скоренько погреб да холодныи

Да подходит ко решеткам ко железныим,

Разорил-то он решетки да железные -

Да там старыя казак да Илья Муромец.

Он во погребе сидит-то, сам не старится,

Там перинушки-подушечки пуховые,

Одеяла снесены там теплые,

Яствушка поставлена хорошая,

А одежица на нем да живет сменная.

Он берет его за ручушки за белые,

За его за перстни за злачюные,

Выводил его со погреба холодного,

Приводил его в палату белокаменну,

Становил-то он Илью да супротив себя,

Целовал в уста сахарные,

Заводил его за столики дубовые,

Да садил-то он Илью подле себя

И кормил его да ествушкой сахарнею,

Да поил-то питьицем медвяныим.

(Радость Владимира выражается повторением наречия: скорёшенько берет ключи, скоренько отмыкает погреб, а также через типичную былинную формулу, изображающую встречу гостя (здесь Илья) и хозяина (Владимира). Как бы ни были драматичны надвигающиеся события, былина не торопится, она эпически-спокойно фиксирует внимание слушателей на деталях: Владимир берет Илью за ручушки белые, за перстни злаченые, целует в уста сахарные, заводит за столики дубовые, поит питьем медвяным – сохраняются при этом все постоянные эпитеты.)

И говорил-то он Илье да таковы слова:

- Ай же старыя казак да Илья Муромец!

Наш-то Киев-град нынь да в полону стоит.

Обошел собака Калин-царь наш Киев-град

Со своими со войсками со великими.

А постой-ка ты за веру, за отечество,

И постой-ка ты за славный Киев-град,

Да постой за матушки божьи церкви,

Да постой-ка ты за князя за Владимира,

Да постой-ка за Апраксу-королевичну!

(В некоторых вариантах этой былины Илья отвечает Владимиру, что ради него, князя стольно-киевского, он не вышел бы из погреба глубокого. Но ради вдов-сирот, ради Божьих церквей, ради Русской земли он пойдет воевать, и согласен защищать и Владимира. Былина в образе Ильи рисует героя, который готов забыть личные обиды от князя перед лицом той опасности, которая нависла над всей Русской землей.)

Страницы: 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


Повесть о Ерше Ершовиче»
Демократическая сатира исполнена духа социального протеста. Многие из произведений этого круга прямо обличают феодальные порядки и церковь. «Повесть о Ерше Ершовиче», возникшая в первые десятилетия 17 в. рассказывает о тяжбе Ерша с Лещом и Головлем. Лещ и Головль, «Ростовского озера жильцы», жалуются в суд на «Ерша на Ершова сына, на ще ...

Вступление
Страх – самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх – страх неведомого. Вряд ли кто-нибудь из психологов будет это оспаривать, и в качестве общепризнанного факта сие должно на все времена утвердить подлинность и достоинство таинственного, ужасного повествования как литературной формы. Против нег ...

Церковнославянская письменность.
Как известно, из славянских языков первым получил литературное употребление язык церковнославянский. Здесь не место распространяться о том, славянскому племени принадлежал этот язык- болгарам или паннойцам; для нас важно толко то, что он был потреблен Кириллом и Мефодием для переводов с греческого и что после Кирилла и Мефодия он сдел ...