Вторая грань семейного конфликта – мужская неверность. Завистливый шепоток подруг, что «М.И. в своих носочках трепаная и странная, не пара» своему мужу, который притягивал их взгляды «на прогулках с собакой, с сеттером (!), и иногородний муж всегда был аккуратен, подтянут, Боже, и с трубкой! Джеймс Бонд!». Но вскоре зависть сменилась злорадством, смешанным сочувствием: оказалось, что «раз в неделю пан ходит ночевать к троюродной сестре М.И. … какие страдания у нее в эту одну ночь в неделю! Бедная».

Интересно, что Петрушевская подробно останавливается на непроявленном конфликте. Даже о том, что сильнее всего ранит женщину, – неверность мужа – Петрушевская сообщает косвенно, через сплетни подруг М.И. Читатель так и не узнает эмоциональную реакцию М.И. на измену супруга, знает только, что она терпит и сцен не устраивает. В жизни такой гендерный конфликт может проявляться в разных формах, но писателю важнее дать его основу как закон жизни, скрытый за внешне благополучным фасадом «семейного счастья»: «М.И. и плотник дружно присматривают за своим почти столетним младенцем» (курсив мой – Г.П.). Читателю не надо подозревать писательницу в жестокосердии по отношению к выжившей из ума почти столетней старухе: ее образ – символ, парадоксальный и гротескный, символ бесперспективности современной семьи, знак, заменяющий венец любви – ребенка и подлинное семейное счастье.

Символична в этом рассказе и глухота мужа, которая подчеркивается на протяжении всего развития сюжета, смысловая оппозиция, но имеет и кульминационное выражение, когда, казалось бы, сталкиваются интересы супругов: «Правда, М.И. ненавидит телевизор, и муж ее смотрит передачи беззвучно, в наушниках, но правда и то, что зять глуховат в сильной степени и без наушников (а там еще слухоаппарат) ничего не схватывает, языка немых не изучил». Сильная женщина и рядом мужчина, который не хочет ничего слушать. Возможно, глухота – это художественное воплощение реакции героев на жизненные проблемы и, конечно же, символ глухоты и непонимания между членами семьи.

Нам могут возразить: семья М.И., созданная уже пожилыми людьми, скорее исключение, чем правило. Но скрытый, возможно даже не осознаваемый, а порой и ярко выявленный конфликт всегда присутствует в семейной жизни всех героинь Петрушевской. Но нет гармонии и в семейной жизни тех героинь женской прозы, которые преодолели барьер одиночества, не так как М.И., а в положенный срок. Жизнь семей у Петрушевской безрадостна, причем это касается и душевно активных героинь и пассивных.

В рассказе «Отец и мать» гендерный конфликт раскрывается на грани психической аномалии. Героиня рассказа Таня – старшая дочь в многодетной семье с проблемными отношениями между родителями: «Младше ее (Тани – П.Г.) были многочисленные девочки и самый последний, мальчик, которого мать так и носила у груди все самое последнее время своей супружеской жизни и бегала со своим сыном на руках вслед за мужем, направляющимся на службу, — бежала, чтобы не дать ему уйти на эту проклятую службу, где он только занимается сплошным развратом». Отец Тани военнослужащий, мать нигде не работает, постоянно подозревает мужа в измене, устраивает скандалы, истерики – такая стандартная жизненная ситуация вынесена Петрушевской на читательский суд.

Петрушевская традиционно распределяет роли в семье: замученная многодетная мать, болеющая ненавистью к собственному мужу, «ненавистью труженицы и страдательницы к трутню, к моту и предателю интересов семьи, хотя отец каждый вечер возвращался в лоно этой семьи и брал на руки очередного маленького, но мать и этот жест трактовала как уловку, как подлый финт провинившегося кобеля, и они чуть не раздирали маленького пополам — отец, чтобы не дать его взбешенной матери, а мать, чтобы не дать отцу повыставляться и поиграть в бесчестную игру, в отца семейства, при полном отсутствии к тому оснований. Могло показаться даже, что мать видит в своих детях только целый ряд вещественных доказательств своих усилий в жизни, своего нечеловеческого труда и своей неоспоримой, но ежечасно оспариваемой ценности перед лицом мужа-кобеля, который дрожит и трясется, как студень, каждый раз, когда она подымает голос…»

В нескольких предложениях Петрушевская показывает всю трагедию несостоявшейся жизни всех членов семьи: абсолютное непонимание между мужем и женой, ежедневные скандалы. Все характеристики мужа даны через восприятие жены – это ее оценка отца многочисленных детей и, наверно, когда-то любимого человека. После прочтения рассказа складывается двоякое впечатление: с одной стороны, кажется, что Петрушевская не договаривает: возможно, в прошлом между мужчиной и женщиной случилось нечто страшное, то, что привело к ненависти и разладу; с другой - понимаешь, что автор дает подлинный образ женщины-разрушительницы, неуверенной в себе, постоянно пытающийся доказать собственную значимость, обратить на себя внимание, вызвать сочувствие и жалость окружающих, утверждающийся за счет унижения собственного мужа и детей. Таким образом, Петрушевская здесь полностью развенчивает миф о русской женщине, воспетой всей классической литературой. Писательница даже лишает героиню имени, представляя ее как Петровну.

Исследование особенностей диалектных элементы родного говора у К.Паустовского
К.Паустовский не случайно считается мастером слова. В его произведениях много описаний природы, рассуждений. Это отражается на стилистической манере писателя, на тех языковых средствах, которые он использует. Думается, с этим связано и незначительное число диалектных элементов фонетического и грамматического характера, которые он исполь ...

«Московское детство»
Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября (8 октября) 1892 года в московской профессорской семье. Об уровне образования, воспитания, духовного насыщения поэтессы в детстве и юности говорит уже тот факт, что родилась она в высококультурной семье. Ее отец — Иван Владимирович Цветаев, (1847-1913), русский ученый, специалист в области а ...

Жизнь Данте Алигьери
Жив Данте или умер для нас? Может быть, на этот вопрос вовсе еще не ответит вся его в веках не меркнувшая слава, потому что подлинное существо таких людей, как он, измеряется не славой, а самим бытием. Чтобы узнать, жив ли Данте для нас, мы должны судить о нем не по нашей, а по его собственной мере. Высшая мера жизни для него — не созер ...