Натура кипучая, живая, страстная, Рахметов отказывается от любви, от жизненных удовольствий. "Мы требуем для людей полного наслаждения жизнью, - говорит он, - мы должны своею жизнью свидетельствовать, что мы требуем этого не для удовлетворения своим личным страстям, не для себя лично, а для человека вообще". Свою готовность выдержать самое тяжкое испытание, любые страдания, даже пытки, во имя революционных убеждений, Рахметов проверяет тем, что однажды хладнокровно укладывается на войлок, утыканный гвоздями, и, окровавленный, проводит таким образом всю ночь. "Проба. Нужно… - говорит Рахметов, - на всякий случай нужно. Вижу, могу".

Рахметовский "ригоризм" нельзя путать с "жертвенностью" или самоограничением. Он принадлежит к той породе людей, для которых важное общее дело исторического масштаба и значимости стало высшей потребностью, высшим смыслом существования. В отказе Рахметова от любви не чувствуется никакого признака сожаления, ибо рахметовский "разумный эгоизм" масштабнее и полнее разумного эгоизма новых людей. К "Четвёртому сну" Веру Павловну ведёт разговор с Рахметовым, потому что от "особенного человека" она впервые услышала об истинной свободе любви и задумалась о путях её достижения. Тема этого разговора отразилась в словах "светлой красавицы": "Теперь те, кто признают мою власть, ещё не могут повиноваться всей моей воле". К этому сну ведёт и новое понимание труда, которого она достигла через счастье с Кирсановым. И само это счастье свободной и полной любви. "Светлая красавица" говорит Вере Павловне: "Твоё положение очень счастливое… Я могу открыться тебе вся".

Есть ещё одна линия, которая очень издалека тянется к этому сну и, осознанная в нём до конца, поведёт героиню к новому этапу её жизни.

"Старшая сестра", "невеста" - революция, говорит: "вот что в будущем… переносите из него в настоящее, сколько можете перенести…" Вера Павловна сделала свой особый вклад в дело создания в настоящем ростков будущего. "Ты кое-что делаешь по-моему, для меня… - говорит ей "старшая сестра". - Вспомни же свою мастерскую…"

тема мастерских-коммун Веры Павловны проходит подтекстом в изображении общества будущего. Некоторые детали этого сна могла увидеть только она - организатор мастерских. "Больше половины детей осталось дома заниматься хозяйством: они делают почти всё по хозяйству, они очень любят это; с ними несколько старух… Сколько же тут будет обедающих? Да человек тысяча или больше. Здесь не все, кому угодно, обедают особо, у себя; те старухи, старики, дети, которые не выходили в поле, приготовили всё это: "готовить кушанье, заниматься хозяйством, прибирать в комнатах, - это слишком лёгкая работа для других рук, - говорит старшая сестра, - ею следует заниматься тем, кто ещё не может или уже не может делать ничего другого".

Если принять эти подробности за некую авторскую модель коммунизма, то придётся признать их сверхнаивными. Но здесь другое: приведённые описания - это своеобразное отражение тех забот, которые возникли при развитии мастерских-коммун. Эти детали видятся Вере Павловне во сне и могут присниться только ей. У неё, занятой своими мастерскими, зримые образы сна о коммунизме вполне закономерно возникают в формах, близких к устройству этих мастерских, тем более что в них она видит ростки будущего.

Вере Павловне приснилось будущее, похожее на то, как она представляла себе развитие своих мастерских. Сразу же за последними строчками "сна": "переносите из него в настоящее всё, что можете перенести", - следует как ответ: "Через год новая мастерская уже совершенно устроилась…"

Прекращение деятельности И. Фёдорова в Москве
Высшая государственная и церковная власть в лице царя и митрополита покровительствовала размножению печатных книг. Зато профессиональные переписчики, которым оно наносило материальный ущерб, а также невежественные церковники, встречавшие с суеверной подозрительностью всякое нововведение, были ярыми его противниками. Церковники распрост ...

Время как философско-художественный образ
Поэт свидетельствует, что пространство для него действительно и меньше, и менее дорого, чем Время. Не потому, однако, что оно – вещь, тогда как Время есть мысль о вещи. Между вещью и мыслью всегда предпочтительнее последнее. Так устанавливается иерархия понятий, согласно которой время значительнее, но и дальше человека, безразличнее к ...

Постсоветский период в развитии детской литературы
За последние пятнадцать лет в России образовалась совершенно новая детская литература, которую можно отнести к особому историческому периоду — от начала перестройки до конца XX в., обозначив названием «Постсоветская детская литература». Постсоветскую детскую литературу характеризует большое жанровое разнообразие, расширение сфер влияния ...