Идею "принудительного равенства" в эти же годы сатирически переосмысляет М.Е. Салтыков-Щедрин в "Истории одного города", где создаёт зловещий образ Угрюм-Бурчеева, насаждающего "прогресс", не считаясь ни с какими естественными законами, выпрямляющего чудовищными методами не только все неправильности ландшафта, но и "неровности" человеческой души. Символическим выражением его административных устремлений становятся не цветущий сад и хрустальный дворец, а пустыня, острог и серая солдатская шинель, нависшая над миром вместо неба, ибо по мере реализации утопия превращается в свою противоположность.

Неслучайно именно в 20 веке, в эпоху жестоких экспериментов по реализации утопических проектов, антиутопия окончательно оформляется как самостоятельный литературный жанр. "Антиутопия, или перевёрнутая утопия, - пишет английский исследователь Ч. Уэлш, - была в 19 веке незначительным обрамлением утопической продукции. Сегодня она стала доминирующим типом, если уже не сделалась статистически преобладающей". Фантастический мир будущего, изображённый в антиутопии, своей рациональной выверенностью напоминает мир утопий. Но выведенный в утопических сочинениях в качестве идеала, в антиутопии он предстаёт как глубоко трагический. Если утописты наивно полагали, что "счастье быть как все" и есть истинная свобода, то мироустройство, воссозданное в антиутопиях, прямо опирается на идею Великого Инквизитора из романа Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы", который утверждал, что человек не может стать счастливым, не отказавшись от свободы. Занятые исключительно проблемами государственного и общественного устройства, авторы утопий не берут в расчёт отдельного индивида. Примечательно, что в их произведениях жизнь идеальной страны дана с точки зрения стороннего наблюдателя (путешественника, странника), характеры людей, населяющих её, психологически не разработаны. Антиутопия изображает "дивный, новый мир" изнутри, с позиции отдельного человека, живущего в нём. Вот в этом-то человеке, превращённом в винтик огромного государственного механизма, и пробуждаются в определённый момент естественные человеческие чувства, не совместимые с породившей его социальной системой, построенной на запретах, ограничениях, на подчинении частного бытия интересам государства. Так возникает конфликт между человеческой личностью и бесчеловечным общественным укладом, конфликт, резко противопоставляющий антиутопию бесконфликтной, описательной утопии. Антиутопия обнажает несовместимость утопических проектов с интересами отдельной личности, доводит до абсурда противоречия, заложенные в утопии, отчётливо демонстрируя, как равенство оборачивается уравниловкой, разумное государственное устройство - насильственной регламентацией человеческого поведения, технический прогресс - превращением человека в механизм.

Назначение утопии состоит прежде всего в том, чтобы указать миру путь к совершенству, задача антиутопии - предупредить мир об опасностях, которые ждут его на этом пути.

Среди лучших антиутопий 20 века - романы О. Хаксли, Г. Уэллса, Д. Оруэлла, Р. Брэдбери, А. Платонова, братьев Стругацких, В. Войновича. Первым же произведением, в котором черты этого жанра воплотились со всей определённостью, был роман Евгения Замятина "Мы", написанный в 1920 году.

Видение роли государства Чернышевским, изложенное в романе «Что делать?»
Роман Чернышевского «Что делать?» повествует о жизни и убеждениях двух молодых супружеских пар. Сначала мы видим любовный треугольник: юная Вера Павловна, дочь управляющего домом выходит замуж за студента-медика – Дмитрия Сергеевича Лопухова, но после влюбляется в его друга Александра Матвеевича Кирсанова. Брак Лопуховых не похож на все ...

Агиоаграфия. «Сказание о Борисе и Глебе» (князья-мученики)
Агиография– вид церковной литературы, посвященной жизнеописанию лиц, объявленных церковью святыми (жития). Борис и Глеб (в крещении Роман и Давид) изображены мучениками не столько религиозной, сколько политической идеи. Предпочтя смерть в 1015 г. борьбе против старшего брата Святополка, захватившего власть в Киеве после смерти отца, он ...

Поэтика суждений
Поэзия Иосифа Бродского имеет особенное философское измерение. Как заметил М. Ю. Лотман, многие стихотворения Бродского могут рассматриваться как обобщающие суждения, соединенные цепью образов83. Частая у Бродского строка — или простое суждение типа «А есть В», или суждение сложное, в котором пропозиции соединены между собой согласно пр ...