- Сейчас будем пить чай. Без чая никуда не отпущу. Ни-ни-ни. Даже и не думайте.

Да я (констатирует рассказчица – Г.П.) никуда и не ухожу. Я затем и пришла - пить чай. И принесла пирожных. Я сейчас поставлю чайник, не беспокойтесь. А она пока достанет бархатный альбом и старые письма» (подчеркнуто мною – Г.П.).

Специфика рассказов–воспоминаний Т.Толстой, по мнению А.В. Пупишева, заключается в том, что для их героинь время остановилось: их временное восприятие становится похожим на детское, но его направленность обратная: «их настоящее - это уже не сегодняшнее завтра, а сегодняшнее вчера и даже сегодняшнее позавчера» [Пупишев, 2005]. Находка писателя – образ заблудившегося времени. Герой рассказа «Милая Шура» «ничего не знает, ничего не замечает, он ждет, время сбилось с пути, завязло на полдороге (курсив мой - Г.П.), где-то под Курском, споткнулось над соловьиными речками, заблудилось, слепое, на подсолнуховых равнинах». П. Вайль и А. Генис также отмечают, что авторский идеал - время, которое идёт не вперёд, в будущее, а по кругу. Толстая пользуется особым временем. Действие в её рассказах происходит не в прошлом, не в настоящем, не в будущем, а в том времени, которое есть всегда [Вайль П., Генис А.,1990].

Используя прием точечных отражений, Толстая расписывает время жизни героев в сравнении с временами года и применяет ряды ассоциаций, которые в сознании читателя позволяют соединить природный и жизненный циклы, что позволяет подчеркнуть движение времени: « .Еще чаю? Метель .Еще чаю? Яблони в цвету. Одуванчики. Сирень. Фу, как жарко. Вон из Москвы - к морю. До встречи, Александра Эрнестовна! Я расскажу вам, что там - на том конце земли. Не высохло ли море, не уплыл ли сухим листиком Крым, не выцвело ли голубое небо? Не ушел ли со своего добровольного поста на железнодорожной станции ваш измученный, взволнованный возлюбленный?»

В рассказе Т. Толстой «Любишь – не любишь» уход гувернантки отмечен не радостью и избавлением, как считают юные героини, а замыканием хронокруга. «Подобная временная организация текста характерна и для остальных рассказов: из неизвестности, то есть неопределённого, вечного времени, возникает и главная героиня рассказа "Огонь и пыль" Светка-Пипетка, и герой рассказа "Факир" Филин. Но в неизвестность они и отсылаются» [Пупишев, 2005].

Рассказ Т.Толстой «Соня» относится к рассказам-воспоминаниям, где вечность и мгновенье соединяются воедино, где схвачены в одной жизни подлинные человеческие ценности и то, что проходит мимо незамеченным. Рассказ отличают хронологический беспорядок, время связанное с описанием жизни Сони, замедленно, героиня находится во вневременном пространстве событий. Обращаясь же к другому рассказу - «Река Оккервиль», читатель испытывает чувство ускользающего времени, упущенных возможностей героя, что сам Симеонов не ощущает: «Мимо симеоновского окна проходили трамваи, когда-то покрикивавшие звонками, покачивавшие висячими петлями, похожими на стремена, - Симеонову все казалось, что там, в потолках, спрятаны кони, словно портреты трамвайных прадедов, вынесенные на чердак; потом звонки умолкли, слышался только перестук, лязг и скрежет на повороте, наконец, краснобокие твердые вагоны с деревянными лавками поумирали, и стали ходить вагоны округлые, бесшумные, шипящие на остановках».

В том же рассказе впечатляет картина привычных для жителей Петербурга наводнений. Она динамична, вся в движении, олицетворяющем пульс времени. «Когда знак зодиака менялся на Скорпиона, становилось совсем уж ветрено, темно и дождливо. Мокрый, струящийся, бьющий ветром в стекла город за беззащитным, незанавешенным, холостяцким окном, за припрятанными в межоконном холоду плавлеными сырками казался тогда злым петровским умыслом… Реки, добежав до вздутого, устрашающего моря, бросались вспять, шипящим напором отщелкивали чугунные люки и быстро поднимали водяные спины в музейных подвалах, облизывая хрупкие, разваливающиеся сырым песком коллекции, шаманские маски из петушиных перьев, кривые заморские мечи, шитые бисером халаты, жилистые ноги злых, разбуженных среди ночи сотрудников».

Хронотоп как слагаемое женской картины мира
Гендерный конфликт, как и быт-бытие героинь (и противопоставленных им героев), в женской прозе раскрываются в условиях своеобразного хронотопа – единства пространственно-временного континуума, играющего сюжетообразующую роль в произведении. Хронотоп составляет основу женской гендерной картины мира. Как отмечалось в критике, он поднимает ...

Журнал «Гражданин» В.П.Мещерского. Воспоминания М.А.Александрова о деятельности Достоевского на посту редактора «Гражданина».
После окончания начатого за границей романа «Бесы» Достоевский в начале 1873 года вернулся к журнальной деятельности, приняв на себя редактирование газеты-журнала «Гражданин» (1873-1874), с платой по 250 рублей в месяц, кроме гонорара за статьи. Издавал ее князь В.П. Мещерс­кий, монархист. Мещерского называли в либеральной печати «князе ...

Четвёртый период (1609-1612)
Просперо и Ариэль. Картина В. Гамильтона (1797). Четвёртый период, если не считать весьма слабого участия Шекспира в «Генрихе VIII» (большинство исследователей сходятся в том, что почти вся пьеса написана Джоном Флетчером), обнимает всего только три-четыре года и четыре пьесы - так называемые «романтические драмы» или трагикомедии[2]. ...