Введение
Страница 6

Только к весне 1948 года, когда Пастернак заканчивал четвертую часть («Назревшие неизбежности»), появилось наконец устойчивое название романа - «Доктор Живаго», среди смысловых обертонов которого отчетливо различим и «доктор Фауст».

«Вторая книга» романа, первоначально открывавшаяся частью пятой (окончательная композиция романа была установлена Пастернаком только в 1955 году), создавалась на протяжении шести лет, с большими перерывами в работе, вызванными необходимостью исполнения срочных переводных обязательств. В начале октября 1949 года Пастернак пережил личное горе - арест О. В. Ивинской. Написанные в ноябре-декабре 1940 года семь стихотворений в тетрадь Юрия Живаго пропитаны тоской, болью и ощущением неотвратимого конца. Три «евангельских» стихотворения - «Дурные дни», «Магдалина I», «Гефсиманский сад» - появились в ноябре. 13 января 1950 г., посылая вдове Андрея Белого К. Н. Бугаевой четыре декабрьских стихотворения («Осень», «Нежность», «Магдалина II», «Свидание»), Пастернак писал: «в «Осени» вытье почти собачье, а «Нежность» должна была быть глубже и не удалась» (последнее стихотворение не было включено Пастернаком в цикл «стихов из романа»).

К началу октября 1952 года были написаны еще две части романа («В дороге» и «Приезд»), а 20 октября Пастернака увезли в Боткинскую больницу с обширным инфарктом миокарда. Выйдя из больницы, Пастернак писал из санатория Болшева в феврале 1953 года своему другу В. Ф. Асмусу: «Мне лучше. Я стал работать, засел за окончание Живаго».

Летом 1953 года Пастернак пережил ощущение творческого взлета, напомнившее ему другое счастливое для него лето - 1917 года. В эти необыкновенно плодотворные месяцы Пастернак стремительно продвинулся к завершению работы - им были написаны еще одиннадцать стихотворений в «тетрадь Юрия Живаго» (два из них - «Бессонница» и «Под открытым небом» - не вошли в цикл) и черновые редакции прозаических кусков, составивших в окончательном тексте шесть частей (с девятой по четырнадцатую).

Прошло еще целых два года, прежде чем чем Пастернак смог сообщить друзьям об окончании романа.

« .Вы не можете себе представить, что при этом достигнуто! - писал он Нине Табидзе 10 декабря 1955 года. - Найдены и даны имена всему тому колдовству, которое мучило, вызывало недоумение и споры, ошеломляло и делало несчастными столько десятилетий. Все распутано, все названо, просто, прозрачно, печально. Еще раз, освеженно, по-новому даны определения самому дорогому и важному, земле и небу, большому горячему чувству, духу творчества, жизни и смерти .»

«Я окончил роман, - писал он в тот же день В. Т. Шаламову, - исполнил долг, завещанный от Бога».

Б.Л. Пастернак трудился над своей эпопеей в течение всей своей жизни. Широта мысли и чувства, данных в романе, удивительна и необъятна. Я отдаю себе отчет, что раскрыть все темы, дать толкование всем идеям «Доктора Живаго», не возможно не только для меня, но и для любого читателя, будь то литератор-искусствовед или простой обыватель, так как по глубине своего творения Пастернак приблизился к всеобщему мерилу и эталону – Александру Сергеевичу Пушкину. Поэтому я попытаюсь отразить в своей работе лишь малую часть тем романа, каждой из которых будет соответствовать глава моего реферата.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 


Дуэль и смерть…
…Всё выходящее из обыкновенного порядка гибнет – Пушкин, Лермонтов впереди, а потом от А до Z многое множество, оттого, что они не дома в мире мёртвых душ. Из дневника А.И. Герцена от 29 июля 1842 года В последний раз пересёк Лермонтов всю Россию от Петербурга до предгорий Кавказа. Выехал из Москвы 23 апреля. По пути в полк. Вопреки ...

Слово как опорный образ поэтики Бродского
Бродский доводит значение Слова до безграничности – сравнивает с «психологией бытия в тупике». Язык буквально пронизывает всё состояние общества – «Первой жертвой разговоров об утопии – желаемой или уже обретенной – прежде всего, становится грамматика, ибо язык, не поспевая за такого рода мыслью, задыхается в сослагательном наклонении и ...

Жизнь Данте Алигьери
Жив Данте или умер для нас? Может быть, на этот вопрос вовсе еще не ответит вся его в веках не меркнувшая слава, потому что подлинное существо таких людей, как он, измеряется не славой, а самим бытием. Чтобы узнать, жив ли Данте для нас, мы должны судить о нем не по нашей, а по его собственной мере. Высшая мера жизни для него — не созер ...