Борис Пастернак с первых шагов своего творчества стремился к созданию книги,- «которая есть кубический кусок горячей, дымящейся совести». В наибольшей степени ему удалось приблизиться к этому идеалу в романе «Доктор Живаго».

История Романа и прозы Пастернака

Я не считаю целесообразным отдельно описывать историю романа, «Доктор Живаго» от эволюции прозы Пастернака. Борис Леонидович, несмотря на то, что преимущество в количестве его деятельности берут стихи, беспрестанно трудился в области прозы и именно ее Пастернак считал, вопреки общепринятым представлениям о нем, главным делом своей жизни. Роман, завершающий творчество Бориса Леонидовича, подводит итог под всеми прозаическими достижениями, когда-либо им созданными. Поэтому история романа зиждется на истории прозы Пастернака в целом и с ней не разделима.

Первые прозаические наброски Пастернака датируются тою же зимой 1910г., что и первые поэтические опыты, и с этого времени рядом с писанием стихов постоянно шла работа над прозой. Своими первыми опытами Пастернак остался неудовлетворен. Формальный блеск их - качество, особенно восхищавшее литературное окружение молодого Пастернака, - сам он очень скоро осознал как препятствие, мешающее поискам «человека в категории речи» и заглушающее «голос жизни, звучащий в нас».

Зимой 1917/1918 года, завершив книгу лирических стихотворений «Сестра моя жизнь». Пастернак начал работу над большим романом с предположительным названием «Три имени». Воплощение этого замысла и тогда, и много позже он считал поворотным пунктом в своей литературной судьбе. В марте 1919 г., заполняя анкету Московского профессионального союза писателей, на вопрос: «Пишете ли Вы, помимо стихов, художественную прозу?» - Пастернак ответил: «Да, и в последние два года - главным образом - прозу. Роман в рукописи около 15 печатных листов, свободный для издания. Центральная вещь нижеподписавшегося». Посылая летом 1921 года В.П. Полонскому отделанное начало романа (в следующем году опубликованное как самостоятельная повесть «Детство Люверс»), Пастернак в сопроводительном письме объяснял ему внутренние мотивы появления этой вещи: « .Я решил, что буду писать, как пишут письма, не по-современному, раскрывая читателю все, что думаю и думаю ему сказать, воздерживаясь от технических эффектов, фабрикуемых вне его поля зрения и подаваемых ему в готовом виде .»

Появление в печати «Детства Люверс» сразу выдвинуло ее автора в число самых заметных прозаиков современной России. Однако роман, в котором «Детство Люверс» занимает чуть ли ни пятую часть, так и остался не завершенным. Здесь сыграли свою роль и давление жизненных обстоятельств, и занятость в 20-е годы другими крупными оригинальными работами. Но главную причину сформулировал сам писатель: «Я ждал каких-то бытовых и общественных превращений, в результате которых была бы восстановлена возможность индивидуальной повести, то есть фабулы об отдельных лицах, репрезентативно примерной и всякому понятной в ее личной узости, а не прикладной широт».

В 1931 году в автобиографической прозе «Охранная грамота» автор эпоса о 1905 годе и поэмы «Высокая Болезнь» объяснил свое отчуждение от «Помпа и парада», окружавшего его, и впервые открыто заговорил о достоинстве художника «перед лицом своего времени - любого времени».

В 1932-33 гг. Пастернак возвращается к решению писать роман о судьбе своего поколения. Первые наброски были сделаны им, вероятно, летом 1932 года под Свердловском, куда Пастернак поехал собирать материал о социалистических преобразованиях хорошо знакомого ему Урала. По утверждению французского литературоведа Ж. Нива, Пастернак говорил ему, что именно там, под Свердловском, он «написал много кусков будущего «Доктора Живаго» (у партизан, в Сибири)», но «был еще далек от мысли о «Докторе Живаго» в том виде, в каком он сложился». Работа над романом (с перерывами) затянулась на годы, но в конце концов, как и предыдущие попытки большой прозы, осталась неисполненной. Объясненьем этому служит фраза автора: «Очень трудно мне писать настоящую прозаическую вещь, ибо кроме личной поэтической традиции здесь примешивается давление очень сильной поэтической традиции XX века на всю нашу литературу».

«Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона. Отражение в «Слове о законе и благодати» культурного расцвета и политического значения древнерусского государства
Священник Иларион (будущий митрополит) пишет «Слово о законе и благодати» — богословский трактат, в котором, однако, из догматических рассуждений о превосходстве «благодати» (Нового завета) над «законом» (Ветхим заветом) вырастает отчетливо выраженная церковно-политическая и патриотическая тема: принявшая христианство Русь — страна не м ...

Русалки. Этимология слова «русалка»
Откуда же взялось и как появилось такое странное и завораживающее слово «русалка»? Название «русалка» старые писатели и ученые соединяли со словами: русло (по местожительству русалок в реках) и русый, русявый (по русому цвету волос у русалок), а также выводили от древних имен священных рек: Росса и Руса. Первое словопроизводство не объ ...

«Человеческая комедия»
Творческие планы Бальзака разрастались, одновременно получая более определенную форму. Все уже созданное и создаваемое и то, что он когда-либо еще напишет, виделось ему как некий цельный «портрет века». Здесь должна была выразиться вся Франция — все главные противоречия и конфликты эпохи, все человеческие типы, классы, профессии. В огро ...