|
«Записки Патрикия Живульта» - «генеральная» проза Пастернака 30-х годов - были несомненно важнейшим звеном, связующим воедино все прежние попытки «большого романа» с замыслом «Доктора Живаго». Целый ряд мотивов, положений, имен и топонимов в дошедшей до нас части («Начало прозы 36 года») указывают на это с полной ясностью. Композиция этой части воспроизводит композицию «Повести» (действие начинается на Урале во время первой мировой войны и затем переносится в начало 1900-х годов). Явная претендентка на роль героини Евгения Викентьевна Истомина - это выросшая Женя Люверс, хотя обстоятельства ее детства изложены иначе, чем в ранней повести. Ее муж, «физик и математик» в гимназии уральского города Юрятина, ушел на войну добровольцем и, как Стрельников, пропал без вести. Облик Истоминой в «романе о Патрике» предвосхищает некоторые черты будущей Лары Антиповой. Как и героиня «Доктора Живаго», Истомина одна воспитывает дочь Катю. В образе Патрикия, от имени которого ведется повествование, легко опознаются автобиографические черты, с одной стороны, и признаки, сближающие его с Юрием Живаго, - с другой. Настоящее воспитание Патрик получает в доме Александра Александровича и Анны Губертовны (в «Докторе Живаго» – Анны Ивановны) Громеко вместе с их дочерью Тоней, которая впоследствии становится его женой и матерью его сына Шуры. Мотивы влечения Патрика к Истоминой предвосхищают описания чувств Юры к «девочке из другого круга»: «Истомина единственная из нас была человеком с откровенно разбитой жизнью. Она всех полнее отвечала моему чувству конца. Не посвященный в подробности ее истории, я в ней угадывал улику времени, человека в неволе, помещенного во всем бессмертии его задатков в грязную клетку каких-то закабаляющих обстоятельств. И прежде всякой тяги к ней самой меня потянуло к ней именно в эту клетку». Образ «человека в неволе, в клетке» поясняет происхождение еще одной «говорящей» фамилии в романе «Доктор Живаго» - Гишар (от французского guichet - тюремное окошко) и, в сочетании с русским значением имени Лариса (чайка), делает понятным обилие «птичьих» ассоциаций в описаниях героини романа. Сближению Патрикия и Истоминой, фабульно не завершенному, предшествует отъезд семьи первого с Урала. И все же Пастернак не смог дописать этого сюжетно так ясно завязанного романа. В конце 30-х годов ему недоставало «далекого отголоска» живой человеческой реальности, свободного дыхания, того чувства всеобщности социальной связи, основанной на единстве ценностных представлений, без которого обращение художника к большой романной форме фатально обречено на провал. Достаточно сравнить пастернаковские письма 10 - 20-х годов с немногочисленными письмами конца 30-х, чтобы почти физически ощутить в последних катастрофическое падение жизненного напора. Во время войны Пастернак находился в Чистополе, там он начал писать военную пьесу «На этом свете». Вернувшись в Москву осенью 1942 года, Пастернак попытался прочесть уже готовые куски двум-трем друзьям, но слушатели пришли в ужас от ее содержания, и по их настоянию Пастернак уничтожил почти все написанное. В его архиве сохранились два небольших фрагмента этой пьесы. Большую часть второго фрагмента занимает монолог солдатки Кузякиной, в переработанном виде ставший впоследствии рассказом Таньки Безочередевой, беспризорной дочери Живаго и Лары. Главные действующие лица пьесы - офицеры Дудоров и Гордон. В конце лета 1943 года Пастернак побывал на фронте в расположении Третьей армии, освободившей Орел. Во время этой поездки Пастернак вел путевые заметки и, кроме того, собирал материалы о жизни и смерти Зои Космодемьянской. Впоследствии они послужили ему основой для биографии погибшей невесты Дудорова - Христины Орлецовой (еще одного значимого имени в «Докторе Живаго»). Приложения Снова в Петербурге. Расцвет творчества Несказочная проза. Предания |
Введение
Страница 3
Информация о литературе » История романа и прозы Пастернака » Введение
