|
"Она не могла подобрать слов, чтобы выразить свою уверенность. Захаров – большевик, их директор, которого они видели каждый день, Захаров – вредитель! Это была невозможность, чепуха… Недоразумение? Но ведь он такой видный партиец, его знали в Смольном и в Москве, его не могли арестовать по ошибке. Он не Кипарисов какой-нибудь?" Наташа находит объяснение этому непонятному событию, и оно кажется Софье Петровне приемлемым: "Захарова совратила какая-нибудь женщина". Страшным ударом становится для Софьи Петровны сообщение Алика об аресте Коли. Ради сына мать готова сейчас же бежать куда-нибудь и разъяснять это чудовищное недоразумение. Она готова сию же минуту ехать в Свердловск и поднять на ноги адвокатов, судей, прокуроров, следователей. Она надеется, что произошла ошибка, что скоро всё выяснится, что Колю отпустят и он постучит в дверь квартиры, но этого не происходит. Мать проходит по кругам ада. Узнала я, как опадают лица, Как из-под век выглядывает страх, Как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках. Как локоны из пепельных и черных Серебряными делаются вдруг, Улыбка вянет на губах покорных И в сухоньком смешке дрожит испуг. И я молюсь не о себе одной, А обо всех, кто там стоял со мною, И в лютый холод, и в июльский зной Под красною, ослепшею стеною, - Эти строки из "Реквиема" А.Ахматовой как нельзя лучше характеризуют психологическое состояние Софьи Петровны, которая постепенно начинает осознавать глубину трагизма происходящих событий. Она стоит в тюремных очередях, пытается попасть на прием к следователю, узнает, что сын находится в тюрьме и ему предъявлено обвинение, затем ей становится известно, что сына куда-то отправили. Лишь потом она понимает, что значит формулировка "десять лет дальних лагерей". Читая эту повесть, я почувствовала ужас происходящего: мать, великолепно зная своего сына, начинает сомневаться в его невиновности. В отчет на слова Алика "о каком-то колоссальном вредительстве" она отвечает: "Но ведь Коля сознался…" Я считаю, что главной причиной такого поведения матери является слепое доверие тем, кто управляет государством, наивная вера в то, что эти люди руководствуются только нравственными законами. Не случайно Л. Чуковская говорила, что повесть написана о слепоте общества. В конце повести мы видим другую мать, прозревшую, осознавшую, что её никогда не доказать невиновность сына, следовательно, матери незачем жить. Мы становимся свидетелями последней сцены: мать читает письмо сына со словами страшной правды. Мы понимаем, что за нравственной гибелью последует физическая смерть матери. "Это был обряд: рука, спички, пепельница – обряд прекрасный и горестный", - автором этих слов является Лидия Гинзбург, и относятся эти слова уже не к Софье Петровне, героине повести Л.Чуковской, а к совершенно другой, реальной женщине – А.А.Ахматовой, которая с 1934-1940 гг. работала над поэмой "Реквием", в которой звучит горький плач матери. Лидия Гинзбург вспоминала, что после ареста сына, Льва Гумилева, А.А. Ахматова "жила как завороженная застенком", читая шепотом стихи из "Реквиема". Она просила запомнить их, а клочок бумаги, на котором они были записаны, тут же сжигала, так как сама ожидала ареста. Работа над поэмой была закончена только в 1962 году. Кажущаяся не цельность объясняется не только разорванным во времени написанием, но и многообразием ритмов, в художественных целях использованных Ахматовой. Но тема поэмы одна – судьба многих матерей России, изо дня в день простаивавших перед тюрьмами в многочасовых очередях с передачами для детей, арестованных носителями режима. В "Посвящении" к поэме Россия предстает длинной очередью перед "каторжными норами" тюрем с их постылым скрежетом ключей и тяжелыми шагами охранников: Творчество Бунина в период эмиграции Семейная обрядовая поэзия. Свадебные песни Краткая летопись жизни и творчества Н. А. Некрасова |
Образ матери в литературе 30-40 годов XX века
Страница 3
Информация о литературе » Образ матери в литературе 30-40 годов XX века » Образ матери в литературе 30-40 годов XX века
