|
Здесь коренится и очевидная связь Баратынского с Пушкиным, и своеобразие реализма лирики Баратынского. Если про Пушкина можно сказать, что в своей реалистической лирике он воссоздавал духовную жизнь, шире — мир своих разнообразных переживаний, ощущений, мыслей, то реализм лучших элегий талантливейшего представителя „Плеяды", как это ни парадоксально звучит, связан был с постоянным стремлением отойти от пушкинского самораскрытия личности. Типические формулы, часто доводимые до остроты афоризмов и запечатлевающие некоторые общие состояния души, — основа „баратынской" ветви в становлении реализма русской лирики. Взаимосвязанные понятия теории литературы „типическое — индивидуальное" здесь могут быть разделены. Реалистическое — тут значит типическое, которым устанавливается непосредственный контакт с опытом воспринимающего, помимо привычной романтической исключительности, такое утверждение, во многих иных случаях могущее быть нарушением основ художественного отражения, в случае с Баратынским оказывается верным. У его музы — „лица необщее выражение" (142); а лицо же, как определяющая черта его, почти предельная общность воссоздаваемого переживания. Необщее в выражении крайней общности — такова сокращенная формула поэтики Баратынского. «Слово о Законе и Благодати» Радость добра Неведомый избранник |
Открытия Баратынского в жанре психологической элегии.
Страница 4
Информация о литературе » Русская литература первой трети XIX века » Открытия Баратынского в жанре психологической элегии.
