Время действия поэмы – коллективизация. Социальное переустройство рассматривалось Заболоцким как начало радикального преображения мира. «Пролог» к поэме открывается зрелищем расхристанной, беспризорной природы («Тут природа вся валялась В страшно - диком беспорядке»). Такой облик мира, конечно, не реалистическое его отражение, а тот идейный образ, который соответствует представлению о глубинном законе энтропии и смерти, царящем в нем. Так явленная наличная, природная данность – своеобразный философский аргумент поэта, приводящий к дальнейшим выводам о необходимости нового в ней порядка. Природа как будто сама стремится к нему, а человек, ее разум, авангард эволюции, выражает это стремление и осуществляет его.

Такому взгляду на природу Заболоцкий остался, по существу, верен на протяжении всего своего творчества, изменилась лишь художественная форма выражения. В ранний период она – резче, эксцентричнее, в поздний – спокойнее, классически уравновешеннее, но мысль та же. В «Торжестве земледелия» мир не просто перестраивается, а радикально преображается, начинается настоящая онтологическая революция, призванная установить «новое небо» и «новую землю».

Мы же новый мир устроим

С новым солнцем и травой.

Это, конечно, высшая цель, предел дерзаний, и к ней ведет не один этап. Это утверждается в поэме «Безумный волк» (1931), непосредственно примыкающей к «Торжеству земледелия». Природа, явленная в восходящих формах жизни вплоть до ее вершины - человеческого сознания, - основной предмет, занимающий ум и воображение Заболоцкого. Это природное восхождение выстраивалось для него в иерархию возрастающей ценности. Небытие, куда возвращается индивидуальная жизнь после смерти, где уничтожается организация и форма - область распада и хаоса, - вообще лежит вне ценностного определения. Только жизнь имеет настоящий смысл.

Нет в мире ничего прекрасней бытия,

Безмолвный мрак могил — томление пустое.

(«Завещание»)

Причем эта восходящая лестница природных существ свидетельствует о порыве к совершенствованию, пронизывающем саму природу.

Волк в философской поэме Заболоцкого концентрированно-символически воплощает это стремление. Отталкиваясь от своих лесных собратьев, для которых круг существования задан одним повелительным «Я жрать хочу, кусать желаю!» — Волк специальным станком выворачивает себе шею, совершив, как когда-то человек, основополагающий акт самосозидания, рывок от горизонтали земли, животной похоти в вертикаль, к небу, познанию и труду. Он демонстрирует весь пройденный человечеством ряд культурного развития: постигает законы природы, занимается наукой и литературой. Но его высокое безумие в том, что он дерзает на, казалось бы, невозможное: проникнуть в сам творящий стан природы, повторить когда-то осуществленные ею эволюционные метаморфозы, например, превратить растение в животное. Его манит идеал совершенной красоты и гармонии, символически означенный «волшебной звездой Чигирь». Открыть путь к ней может победа над путами природных законов, земным притяжением. Но одним даже самым напряженно-экстатическим усилием воли взлететь к свободе и бессмертию нельзя. «Великий Летатель Книзу Головой» погибает, но его подвиг ведет за собой других. И вот много лет спустя отмечается годовщина его смерти. Волки встали на путь цивилизации, идут по нему твердо и осмотрительно, опираясь на очевидные научные истины, трезвую практику. Волки-инженеры, доктора, музыканты все участвуют в строительстве новой жизни, составляя «мостик на другой берег земного счастья». Но они отвергают как нелепость крайние мечты Безумного Волка.

Основная часть
"Меня интересует только "чушь"; только то, что не имеет никакого практического смысла. Меня интересует жизнь только в своем нелепом проявлении", - писал в 1937 году Даниил Иванович Ювачев (1905-1942), мастер абсурда, известный читателям под псевдонимом Хармс, хотя долгое время родоначальниками литературы абсурда счит ...

Мотив мира — театра
Этот «барочный» мотив, родственный представлению о мире-тексте, развернут в нескольких стихотворениях Бродского 1990-х гг. В «Храме Мельпомены» (1994) он принимает форму представления о жизни как игре, о существовании человека как роли: Мишель улыбается и, превозмогая боль, рукою делает к публике, как бы прося взаймы: «Если бы не теат ...

Судьбы детской литературы в России XX века. Советский период развития детской литературы
Начало двадцатого века давало достаточно материала, чтобы говорить о закономерностях развития детской литературы в России, о генезисе и назначении, о ее специфике. Вместе с тем, не возникает сомнения в высокой нравственно-эстетической и культурной ценности детской литературы. Детские писатели стремились сформировать связи, обеспечивающи ...