Подвиги Голована во время морового поветрия направили работу "мечтательного суеверия" по определенному руслу. Не будь язвы, его известность ограничилась бы узким кругом прислуги дворянских домов, а в глазах остальных он остался бы кем-то вроде медника Антона, "астронома" и "вольнодумца", с очевидными для среды признаками слабоумия. Антон вне общества. Он отверженец и одиночка. Подвижничество и бесстрашие Голована вознесли его над средой, превратили в "кудесника" и "волхва".

Все тайны, возникшие вокруг Голована, имеют простую, реальную "подноготную". Праведность и невероятность Голована, разъясняет Лесков, заключается в его нравственной чистоте и любви, что превыше смерти и тлена. Но и народная легенда отнюдь не "лыгенда". Она эквивалент правды, парадоксально уступающий последней в невероятности: "Они (Голован и другие народные герои. — В, Т.) невероятны, пока их окружает легендарный вымысел, и становятся еще более невероятными, когда удается снять с них этот налет и увидать их во всей святой простоте. Одна одушевлявшая их совершенная любовь поставляла их выше страхов и даже подчинила им природу ."

Голован не мученик, подобно святому Антонию. Ему не нужно "закапываться в землю", "бороться с видениями", да и не может быть никаких видений у героя легенды Лескова. Вера Голована всеобъемлюща, он признает единый закон, равно существующий для всех — православных, сектантов, язычников, русских, украинцев, евреев. "Сумнительность в вере", веротерпимость, еретичество Голована — черты, роднящие его с другими праведниками и реформаторами Лескова, к которым должны быть отнесены и поп-запивашка, молящийся за души самоубийц, не одолевших "борений жизни" ("Очарованный странник"), и бедняк Пизонский, сочинивший молитву о хлебе на долю каждого человека — "на хотящего, просящего, на произволящего и неблагодарного" ("Соборяне"), и "мужиковатый серафим" отец Василий ("Дворянский бунт в Добрынском приходе").

Еретик, разумеется, "полицейский философ", "библейский социалист" Рыжов: он и "в вере был человек такой-некий-сякой". Что же касается отца Кириака ("На краю света"), тот прямо назван Лесковым "своего рода новатором", который, "видя этот обветшавший мир, стыдился его и чаял нового, полного духа и истины". Поразительна фигура необычного миссионера, отказывающегося крестить язычников, сердящегося, когда их именуют "неверными", с его проникновенной речью о "человечке без билета" и трогательной заботой о "девчонках маленьких дикарских", для которых он мастерит "уборчики".

Автор "Соборян" признавался в 1875 году (накануне создания рассказа "На краю света"), что его "подергивает теперь написать русского еретика — умного, начитанного и свободомысленного духовного христианина, прошедшего все колебания ради искания истины Христовой и нашедшего ее только в одной душе своей. Я назвал бы . повесть "Еретик Форносов" ." Такой повести Лесков не написал, но "сомнительным" еретическим духом буквально пропитаны почти все его произведения, начиная с замечательного рассказа "На краю света", о котором Л. Н. Толстой сказал: "Очень хорошо. У тунгуза показана простая, искренняя вера и поступки, соответствующие ей, а у архиерея — искусственная". Язычник-проводник, озадачивший архиерея своими представлениями о христианской вере и "Христосике", преображается в финале рассказа в символический и фантастический образ: пустынный ангел ("крылатая гигантская фигура", "сказочный Гермес"), спаситель и благовестник—"небо вдруг вспыхнуло, загорелось и облило нас волшебным светом: все приняло опять огромные, фантастические размеры, и мой спящий избавитель представлялся мне очарованным могучим сказочным богатырем . Мнилось мне, что это был тот, на чьей шее обитает сила; тот, чья смертная нога идет в путь, которого не знают хищные птицы: тот, перед кем бежит ужас, сокративший меня до бессилия ."

Главные персонажи О. Бальзака. Папаша Гобсек
Мемуаристы оставили нам описание внешности этого невысокого человека с львиной гривой волос, легко носившего свою полноту, брызжущего энергией. Хорошо запоминались его золотисто-карие глаза, «выражавшие все так же ясно, как слово», «глаза, которые могли видеть сквозь стены и сердце», «перед которыми орлы должны были опускать свои зеницы ...

Опыт анализа стихотворения Н. Рубцова с точки зрения есенинских традиций.
Одним из наиболее ярких стихотворений Н. Рубцова – стихотворение “Звезда полей” (1964): Звезда полей во мгле заледенелой, Остановившись смотрит в полынью. Уж на часах двенадцать прозвенело, И сон окутал родину мою… Звезда полей! В минуты потрясений Я вспоминал, как тихо за холмом Она горит над золотом осенним, Она горит над зимн ...

Характерные черты лирики Михаила Юрьевича Лермонтова
Пистолетный выстрел, убивший Пушкина, пробудил, по словам Герцена, душу другого великого поэта – Михаила Юрьевича Лермонтова. Как приговор прямым и косвенным убийцам Пушкина прозвучало его гневное стихотворение «Смерть поэта», написанное в февральские дни 1837г., выразив одновременно и боль от постигшей утраты, и любовь к поэту, и презр ...