"Тайна крови"
Страница 2

"Они жили долго…"

В одном из последних сборников ("Они жили долго…") есть два очень необычных рассказа, в которых автор прибегает к своеобразному приему сцепления рассказов. Они как бы дублируют друг друга повторением сюжета, но еще и “срастаются” названиями: первое - "Они жили долго…", второе - "…И умерли в один день". Именно это произошло с героями обоих произведений, но если в первом рассказе внимание сосредоточено на долгой жизни супругов, то во втором описывается всеобщее изумление “редкостному событию двойной смерти”. [с.179] В обеих супружеских парах муж и жена ушли из жизни почти одновременно, не зная о смерти другого. Словами одного из персонажей дается следующее объяснение случившемуся: “Не декоративный завиток биографии, не случайная прихоть судьбы, не дорожная авария, на месте убивающая сразу мать-отца-двух детей и бабушку впридачу, а исполнение таинственного и фундаментального закона, который редко замечается по замусоренности жизни и по всеобщему сопротивлению верности и любви…”. [с.176] Вторую часть утверждения можно считать ключом к последней книге Улицкой и ко всему творчеству в целом. Однажды писательница сказала, что “самое бессмысленное - это искать смысл" [кн. обозр], но справедливо будет дополнить: нельзя совсем не замечать его существование. Повторения тем, сюжетов, персонажей объясняются не отсутствием воображения у автора, а упрямым и терпеливым поиском ответов на вопросы, к решению которых человечество за свою долгую историю едва ли приблизилось.

Сюжетное совпадение рассказов не снижает их художественной ценности, и написаны они, собственно, о разном. Первый - размышление о долгой жизни, залогом которой был главный семейный принцип умеренности и постоянства. Естественен следующий вопрос, принесло ли это счастье, оправдывает ли долголетие отсутствие счастья? В свете всего цикла этот вопрос вполне правомерен, потому что в нем остро стоит проблема самоубийства и возможности оправдания добровольного ухода из жизни. Но в первых двух рассказах смерть естественная, хоть и не обычная. На похоронах Аллы Аркадьевны и Романа Борисовича во всем разлито ощущение торжества жизни и праздника, а не траура.

“Хоронили их в одной могилке, в светлый день конца лета. В предутренние часы был сильный дождь, и теперь пар шел от земли, а поверху стоял легкий туман, смягчая солнечный свет. Народу, изумленному редкостным событием двойной смерти, пришло много <…>. Все были ошарашены и приподняты - удивительные были похороны: с оттенком праздника и победы… Супруги лежали рядом, в одинаковых гробах, и голова Романа Борисовича была как будто немного повернута в сторону жены… Дочь была с мужем и сын с женой, и при каждой паре - по мальчику с девочкой, и разноцветных астр было множество<…>”. [с.179] За аллегорией счастливой семьи следует символическая картина радуги - лестницы в небо: “Господи, дорогу в небо повесили. <…> Верно, очень хорошие покойнички…” [с.180]

Использование столь очевидных символов при вполне реалистической манере повествования уподобляет супругов героям житийного жанра. Автор намеренно сближает эти два пласта, напоминая, что между ними не непреодолимая пропасть, а жизнь, данная каждому.

Существуют люди, для которых жизнь - даже при внешнем отсутствии проблем - тяжелый груз. О подобном болезненном восприятии собственного существования, приводящем к крайним последствиям, рассказ "Последняя неделя". Героиня вспоминает несколько дней, предшествовавших самоубийству ее давней подруги. Из отрывочных деталей складывается картина, которая убеждает в совершенном отсутствии причины для самоубийства, но оно случилось, и никто из близких этому не смог помешать. В ту конкретную минуту никого не было рядом. В финале: “Прошло двадцать лет. Умерли мои родители, первый муж, множество друзей ушло. А я все вспоминаю тот понедельник: если бы я оставила ее тогда ночевать…” [с.187] Похожее ощущение невольной вины тяготило и погибшую женщину. Двенадцатилетней девочкой она “ушла от матери к отцу за полгода до ее смерти, не выдержала пьянства и умирания”. [с.183]

Мысль об ответственности за жизнь близких людей находит продолжение в рассказе "Большая дама с маленькой собачкой". Здесь никто никого не спасает, в прямом смысле слова, но как говорит героиня Татьяна Сергеевна: “Сердцу моему "Беломор" гораздо нужнее, чем нитроглицерин. А еще нужнее дружба”. [с. 194] Ей повезло, потому что Веточка, полувоспитанница-полуприслуга, оказалась верным и терпеливым другом. Властная дама не просит, а требует от Веточки сшить ей блузку, чего та никогда не делала. Веточка не только исполняет барскую прихоть, но и прощает ей эту унизительную бесцеремонность. Обещание Татьяны Сергеевны, что Веточке зачтется ее верность, не вызывает сомнений, особенно в сцене похорон. На мертвой Татьяне Сергеевне Веточка увидела ту самую блузку.

Страницы: 1 2 3 4


Детские годы
Он не имел ни брата, ни сестры, И тайных мук его никто не ведал. До времени отвыкнув от игры, Он жадному сомненью сердце предал И, презрев детства милые дары, Он начал думать, строить мир воздушный, И в нём терялся мыслию послушной. М.Ю. Лермонтов «Сашка» Вскоре после победного окончания Отечественной войны, летом 1814 г ...

Фразеологические единицы, их основные признаки.
Фразеология (от греч. Phrasis – оборот речи, Logos – учение) представляет собой особый раздел лингвистики, в котором изучаются семантические, морфо-лого-синтаксические и стилистические особенности фразеологизмов. Фразеологизм – это воспроизводимый в речи оборот, построенный по образцу сочинительных или подчинительных словосочетаний (н ...

Типы эмоционально окрашенной лексики
Здесь также нет единого подхода. В книге В.Д. Старичёнка предлагается такое деление просторечной лексики: в зависимости от степени сниженности разговорную лексику делят на 2 группы — собственно разговорную и просторечную. К собственно разговорной лексике относятся слова, придающие речи оттенок неофициальности, непринужденности, но не в ...