"Тайна крови"
Страница 1

Самый маленький, но заслуживающий не меньше внимания цикл "Тайна крови", включает четыре рассказа, в которых автор ищет ответ на вопрос: на чем основывается любовь детей и родителей.

Учитывая специфические знания писательницы от сборника можно было бы ожидать посвящения в таинственные законы генетики, но Улицкая решает вопросы наследственности в сфере духовности, а не естественных наук. "Установление отцовства" - рассказ одним названием предполагает определенные изыскания, с чего автор и начинает: “Поскольку наука не стоит на месте, а движется вперед, а возможно, что и в бок, но со страшной скоростью, два десятка лет тому назад мучимые подозрениями мужья настаивали на проведении анализа крови, который бы доказал - или опровергал - их отцовство”. Но, как подчеркивается, результат не всегда был точным, и “оставалось множество случаев, когда нельзя было сказать ни то, ни се… То есть, платить алименты при разводе или нет<…>”. [с.111] Так иронично перебрасывает писательница мостик от науки к тому, что, собственно, ее и интересует. Оказывается, что неплательщики алиментов “в большинстве своем люди просто принципиальные: им не денег жаль на чужого ребенка, а исключительно чувство справедливости велит сопротивляться бабьим покушениям…” [с.112] И персонаж Улицкой как раз “беспринципный”. Он не только готов платить алименты чужим детям, он еще и любит их больше, чем родную дочь. Парадокс объясняется очень просто: любовь к детям вырастает из любви к их матери. Леня женился на Инге сразу после школы, а первого, не его, ребенка она родила через четыре месяца после свадьбы. Много раз Инга уходила и возвращалась, а он усыновлял всех ее детей. Ради них он оставил другую семью и девочку с половиной его ДНК, которая “могла смело рассчитывать на двадцать пять процентов”. [с.119]

Ситуация с неродными детьми повторяется в трех других рассказах, как будто автор пытается посмотреть на проблему со всех сторон.

Родители долго скрывали правду от Дениса в рассказе "Старший сын". Им казалось, что это непременно его травмирует. Но когда разговор состоялся, Денис не ощутил никакой перемены. В их счастливой семье родители и дети так дорожат друг другом, что подобные факты не имеют значения.

Человек так странно устроен, что порой верит самой нелепой лжи вместо единственно возможной правды, что произошло с Иваном в рассказе "Певчая Маша". Он отказывается от собственных детей, обвиняет жену в измене, основываясь на самых нелепых подозрениях. Иван учится на священника, но не стремление к аскетизму причина его жестокости к родным. У него изначально не было теплоты и доверия по отношению к Маше. В финале появляется второй муж, Саша, который очень напоминает Леню ("Установление отцовства"). То есть все та же мысль: вместе с женщиной любят и ее детей.

Последний рассказ - "Сын благородных родителей". Здесь ситуация усложняется, потому что внимание автора сконцентрировано не только на родителях, но и на отношении к ним сына. Отец Григорий Наумович, которому известна вся правда, терпит и прощает измену жены и любит Мишу как родного, все силы вкладывая в воспитание мальчика. Поэтому “рос Мишенька нормальным еврейским вундеркиндом”. [с.139] Когда появляется родной отец, более успешный и заслуженный, Миша сближается с ним, но любит и уважает Григория Наумовича еще больше. Трое его благородных родителей уважительно берегут чувства друг друга и вместе переживают за сына. Важно отметить, что, несмотря на влияние Григория Наумовича, Миша отношением к жизни, жене и ребенку больше напоминает родного отца: тот же рационализм и сдержанность. Но едва ли автор подразумевает влияние генов - талант любви и преданности не передается по наследству. Не менее важна для Улицкой мысль, что в детях нет инстинктивной любви к родителям. Чувства формируются под их влиянием, но по сути те же, что и к другим людям. Например, Миша близок с Андреем Ивановичем не как с отцом, а потому, что “ценил едкий юмор академика, умение задавать точные вопросы”. [с.150] Уважение, восхищение, нежность, сострадание нельзя к себе внушить - надо заслужить собственным трудом и любовью. Вероятно, Миша это чувствует, поэтому боится отцовства.

В рассказе выведен эпизод, где Андрей Иванович рассуждает о браке. С его точки зрения, “брак - ответственное предприятие. Он не имеет никакого отношения к тому, что в молодости мы называем любовью. У меня был очень хороший брак с моей покойной женой именно потому, что был построен не на любви. Но к детям брак тоже не имеет отношения”. [с.154] Создается впечатление, что речь идет о взаимовыгодной сделке, но по сути, эти слова не противоречат истинному положению вещей. И любовь, и брак живут друг без друга, но есть немногие счастливые, у которых эти чуть ли ни противоположности соединяются в прекрасном единстве. Из прошлых сборников Улицкой можно вспомнить Берту и Матиаса ("Счастливые") или еще Белу Зиновьевну и Александра Ароновича ("Второго марта того же года…"), о которых сказано, что они засыпали одновременно, обнявшись так, что “непонятно - форма ли выпуклостей и вогнутостей их тел в определенных позах гарантирует их устойчивое удобство, или за долгие годы, проведенные в ночном объятии, сами тела деформировались навстречу друг другу, чтобы образовать это единение”. [с.165] В недавнем рассказе "Старший сын" родители “мало сказать, любили друг друга - они друг другу нравились: даже когда она впадала в истерику<…>, он смотрел на нее с умилением: как женственна… А он, пьяный, казался ей трогательным, страшно искренним и нуждающимся в ее опеке…” [с.122] В прозе писательницы, как и в жизни, которую она наблюдает, таких пар немного. И всегда это уже зрелые люди или старики, потому что показывается не страсть, а какое-то более редкое проявление любви.

Страницы: 1 2 3 4


Литература ХХ века как возвращённая литература.
Понятие «возвращённой» литературы постепенно утрачивает свою привлекательность, в первую очередь, у тех, кто вкладывал в него представление о внешних признаках литературы: т.е. не издававшаяся, не публиковавшаяся, запрещённая до второй половины 80-х годов 20 века в нашей стране. Но ещё в конце 80-х гг. 20 века понятие «возвращённая лите ...

Типография невеж
После отъезда Ивана Федорова из Москвы в оставшейся после него типографии печатники Никифор Тарасиев и Невежа Тимофеев напечатали (20 декабря 1568 года) только одну книгу — «Псалтирь». По высокому качеству полиграфического исполнения «Псалтири» видно, что печатники этой книги, безусловно, были учениками Ивана Фёдорова. Несмотря на испол ...

«Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона. Отражение в «Слове о законе и благодати» культурного расцвета и политического значения древнерусского государства
Священник Иларион (будущий митрополит) пишет «Слово о законе и благодати» — богословский трактат, в котором, однако, из догматических рассуждений о превосходстве «благодати» (Нового завета) над «законом» (Ветхим заветом) вырастает отчетливо выраженная церковно-политическая и патриотическая тема: принявшая христианство Русь — страна не м ...