"Первые и последние"
Страница 5

Сборник "Люди нашего царя" - это десять произведений, при всей внешней разнородности, художественно очень близких. Взять, например, рассказ "Том", о странной схожести судьбы собаки и человека, о едином для всех живых существ ужасе смерти. Или "Дезертир" - о нежелании терять близких, но невозможности изменить что-либо в их судьбе. Или "Кошка большой красоты" о том, что страдания - это тоже наполнение жизни. Общая мысль о неслучайности и ненапрасности всего, что героями переживается, об особом неведомом смысле.

Здесь усматривается интересное решение для автора и рассказчика. Как уже было сказано в предисловии, Женя - “представитель и посланник”, наблюдающий происходящее, которое передается ее сознанием. Но только в одном произведении всего цикла она действительно рассказчик в привычном понимании: "Путь осла" повествует о событиях от первого лица. В другом рассказе - "Коридорная система" - о Жене говорится в третьем лице, но впечатление такое, что говорит она сама. Происходящее - это ее прошлое, всплывающее во сне в виде отрывочных воспоминаний, и по законам сна героиня видит себя со стороны. Улицкая намеренно избегает местоимения "она", говоря о Жене, и заменяет его словом "дочь" или именем, или опускает подлежащее, например:

“Женя пошла по длинному коридору, спустилась на полпролета к автомату. Вынула из кармана белого халата заготовленную монетку, набрала номер”. [с.35] ; и далее:

Позвонила. Он сразу поднял трубку.

Приезжайте! [с.36]

Еще один отрывок:

“Женя гладила старческую голову отца, его седые блестящие кудри и думала о том, что если доживет, то и у нее будут такие красивые седины, и такие же, как у отца, ясные карие глаза, и руки, как у него - маленькие, с короткими ноготками… Всю жизнь не могла простить, что похожа на него, а не на мать… И сердце сжималось от тоски по матери, которая умерла так давно…” [с.39]

Похоже на несобственно-прямую речь, но если "так" в ней объяснимо, то "которая" нарушает достоверность естественной мысли. Ощущение личного восприятия увеличивается за счет смены времени глаголов, при рассказе о прошлом: “Вторые сутки длится кома, и сделать ничего нельзя. Женя видела, как за два дня до этого мамина лаборантка пришла делать ей анализ крови и ужаснулась, увидев прозрачную каплю. Крови больше не было…”. [с.35]

Есть рассказы, в которых Женя - второстепенный персонаж: "Кошке большой красоты", "Финист Ясный Сокол". А например, в рассказе "Том", о ней лишь вскользь упоминается, этим как бы объясняя, откуда ей может быть известно о происходящем. Ровно половину сборника составляют рассказы, где о Жене нет ни слова, и, несмотря на предложенную авторскую концепцию, они воспринимаются как традиционные рассказы Улицкой. Но объясняется эта непоследовательность тем, что и в предыдущих сборниках писательницы ее вмешательство было сведено к минимуму из-за стремления к объективности, почти лабораторному фиксированию фактов, поэтому изменения не столь ощутимы.

В новых сборниках нет отказа от прежних тем или проблематики, но они расширяются и постепенно приближаются к современности. На новом художественном материале писательница отстаивает прежние, дорогие убеждения, хотя в некоторых заметно смещение акцентов и не заметное ранее болезненное сомнение.

Стоящий первым, своеобразный святочный рассказ "Путь осла" задает тон всему циклу. Неожиданным образом на глазах героев произошло Рождество. Речь не о ежегодном праздновании или обращении к истории (события случились осенью во французской деревушке), а о чуде, которое присутствует в нашей жизни, если только уметь заметить. Герои рассказа собираются вместе в старом доме, где живет Женевьев. Собственно, к ней все и приехали: бывший муж Жан-Пьер с молодой женой Мари и двумя детьми, Марсель, “ее верный и пожизненный поклонник” [с.15], со своей старой подругой Аньес, негритянская певица Эйлин и рассказчица Женя. Объяснение, в чем заключалось чудо, одинаково поразившее всех участников того вечера, возможно, звучит не убедительно. Собравшиеся у камина люди слушали, как Иветт, дочь Жан-Пьера и Мари, исполняла на пианино недавно разученные рождественские песни; к ней присоединились Женевьев и Марсель, и, наконец, Эйлин. А когда запели о святых, в дом зашел сосед-пастух с ягненком на руках. И вдруг Шарль, трехлетний сын Жан-Пьера и Мари, произнес первое в жизни слово: “l’agneau” - ягненок. Радость долгожданного события острее воспринимается из-за совпадения всех атрибутов Рождества: “младенец, Мария и ее старый муж, пастух, эта негритянская колдунья с ногтями жрицы Вуду, со своим божественным голосом, присутствовал агнец, и звезда подала знак…”. [с.24] Женя замечает, что не хватает только осла, но оказалось, дом, где живет Женевьев, давно прозвали "дом Осла". Женя забыла о разговоре с Марселем по пути в деревушку. Он рассказывал ей о старых римских дорогах и указал на разницу с греческими. Если “римляне вырубали свои дороги напрямую, из пункта А в пункт Б, срезая пригорки и спуская попадавшиеся на пути озера”, то “греки пускали через горы осла, и тропу прокладывали вслед его извилистого пути”. [с.13] Из множества трактовок этого иносказания одна прямо прописана в рассказе: Эйлин не впечатлила история о древних дорогах - “к африканцам, даже американским, христианство шло совсем иными путями”. [с.25] Но для Улицкой, чьи герои никогда не определяются культурой или средой, эта мысль явно недостаточна. Путь осла - это долгий и трудный путь жизни человека, который не знает конечной цели, но подгоняемый неведомой силой продолжает терпеливо идти.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Нравственный выбор героев в повести В.Быкова "Сотников"
"Война есть противное человеческому естеству состояние", - писал Л.Н. Толстой, и мы вынуждены согласиться с этим утверждением. В каждой новой повести писатель ставит своих героев в еще более сложные ситуации. Объединяет героев лишь то, что их действия нельзя оценивать однозначно. Сюжет повести «Сотников» психологически закру ...

«За горами, за жёлтыми долами…»
За горами, за жёлтыми долами Протянулась тропа деревень. Вижу лес и вечернее полымя, И обвитый крапивой плетень. Там с утра над церковными главами Голубеет небесный песок, И звенит придорожными травами От озёр водяной ветерок. Не за песни весны над равниною Дорога мне зелёная ширь – Полюбил я тоской журавлиною На высокой горе ...

Литература XIX века. М.Е. Салтыков-Щедрин. Сатирическое обличение деспотизма власти и долготерпения народа
Среди классиков русского критического реализма XIX в. М.Е. Салтыков-Щедрин (1826—1889) занимает место непревзойденного художника слова в области социально-политической сатиры. Этим определяется оригинальность и непреходящее значение его литературного наследия. Революционный демократ, социалист, просветитель по своим идейным убеждениям, ...