"Первые и последние"
Страница 2

В ряду героев-эмигрантов в прозе Улицкой Лидия - олицетворение тех, кто покидает страну, потому что духовно не связан с ней. Дальнейшая жизнь за границей не вызывает в них внутренней борьбы и неприятия новой действительности. Сложности затрагивают социальную или бытовую сферу, но глубже не проникают. Они в своей стихии.

Другие, как героини рассказа "Женщины русских селений", воспринимают новую реальность как чужую. По разным причинам, но, как правило, с верой в лучшее будущее, они оставляют родину, и на чужой земле питаются теми ценностями, которые увезли с собой. Они держатся друг за друга, потому что во многом похожи. Новая жизнь не решает и не стирает прежних проблем, они идут параллельно. В рассказе описана встреча трех подруг. Две давно живут в Америке, а третья - Эмма - приехала в командировку. Не виделись десять лет. “События жизни все были известны: переписывались хоть и не часто, но регулярно. Однако много оставалось такого, чего в письме не напишешь, что понимается только с голоса, с улыбки, с интонации…” [с.269] И весь рассказ - это откровенный, традиционно русский, кухонный разговор женщин о несчастьях любви. Контраст места действия и названия подчеркивает русское в характерах героинь. Здесь, скорее, стоило бы вспоминать о загадках русской души. Иначе не объяснить терпение, верность и страстную любовь этих женщин к тем, кто, казалось бы, меньше всего ее заслуживал. По сути своей они не потребители, а бескорыстно отдающие, кому себя для любимых не жалко. И только одной из них, Марго, сложно принять несправедливость мучений, причиняемых любимыми людьми, и сознание этого не дает ей покоя.

Едва ли поняла бы Марго жертву Анны Федоровны из рассказа "Пиковая дама": отказаться от себя и посвятить жизнь прислуживанию деспотичной матери. В этом произведении Улицкая показывает свой талант так натурально передать атмосферу человеческих отношений, что читателю сложно не почувствовать себя втянутым в происходящее. Кажется еще минута, еще одно слово - и "я за себя не ручаюсь! ".

Эмоции нарастают постепенно. Вначале все очень спокойно, немного иронично: колоритная девяностолетняя старушка, вспоминающая бурную молодость, и ее шестидесятилетняя дочь, которая боится придирок матери: “Анна Федоровна нервно проверила пуговицы на кофточке - правильно ли застегнуты. Предугадать, что именно она сделала не так, она все равно никогда не умела. Если кофточка была правильно застегнута, значит, чулки она надела кошмарные или причесалась не так”. [с.90] Следующий эпизод с шоколадом рождает чувство раздражение по отношению к Мур и сочувствие к ее терпеливой дочери: Анна Федоровна приносит чашку горячего шоколада, а мать вдруг передумала и требует молока. Сцена заканчивается так: “Утренний скандал, кажется, не состоялся. Или отложился. “Стареет, бедняжка”, - отметила про себя Анна Федоровна”. [с.98] - и снисходительность дочери передается читателю. Не надолго. Невероятный, чудовищный эгоизм трудно простить даже самой беспомощной старушке, а Мур далеко не беспомощна. Данный природой дар обаяния она воспринимает как право пренебрегать остальными. Следую привычке всю жизнь властвовать над людьми, Мур не позволяет другим быть счастливыми и чего-то желать. Во всем мире есть только ее желания. И она не может допустить, чтобы внуки уехали за границу к отцу, который внезапно появился после долгих лет разлуки. Мур не помнит, что дочь рассталась с ним, “единственным мужчиной в ее жизни” [142], потому что не могла бросить ее, больную раком мать. Анна Федоровна, отказавшись от счастья, не хочет того же для внуков. Ее решимость бороться с Мур должна вызывать самую искреннюю поддержку, особенно после эпизода с письмом.

“Гриша, восхищенный до седьмого неба одним видом конверта с прямоугольным окошечком, носился с ним по квартире, пока не натолкнулся на Мур <…>

Смотри, Мур, мы едем в Грецию, на остров Серифос! Нас Марек пригласил!

Глупости какие! - фыркнула Мур, которая никогда никаких скидок на возраст не делала. - Никуда вы не поедете.

А вот поедем, поедем! - подскакивая от возбуждения, кричал Гриша.

И тогда Мур <…> протянула восьмилетнему правнуку под нос великолепную фигу с сильно торчащим вперед ярко-красным ногтем большого пальца. Второй рукой она ловко выхватила приглашение из рук опешившего мальчика, <…> скомкала конверт и бросила плотный, как хороший снежок, бумажный ком прямо к входной двери…” [с.147]

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Причитания. Плач по старосте
Вопит старостиха: Спаси, господи, спорядныих суседушек! Благодарствую крестьянам православным, Не жалели, что рабочей поры – времени, Хоронить пришли надежную головошку – Уж вы старосту-судью за поставленую! Он не плут был до вас, не лиходейничек, Соболезновал об обчестве собраном, Он стоял по вам стеной да городовой От этых ми ...

Демонические мотивы в творчестве Лермонтова.
Появление образа демона в творчестве – один из важнейших моментов творческой психологии Лермонтова. «Во всех стихотворениях Лермонтова, - как заметил В.В.Розанов, - есть уже начало «демона», «демон» недорисованный, «демон» многообразный. То слышим вздох его, то видим черту его лика». Этот образ «преследовал» его, как некая живая сила, ...

«Стихи — это боль, и защита от боли...»
Стихи Шаламов писал на протяжении всей жизни. К 1953 году относится его личное знакомство с Б. Пастернаком, которого как поэта Шаламов чрезвычайно чтил и который, в свою очередь, высоко оценил шаламовские стихи, присланные ему с Колымы. Осталась также их замечательная переписка, в которой ярко выражены эстетические и нравственные взгляд ...