Трансформация демонических мотивов в иронических поэмах «Сашка» и «Сказка для детей».
Страница 2
Информация о литературе » Трнсформация демонических мотивов в иронических поэмах М.Ю. Лермонтова » Трансформация демонических мотивов в иронических поэмах «Сашка» и «Сказка для детей».

«И гордый демон не отстанет,

Пока живу я, от меня .» ),

а затем, по мере героизации этого демона, - уже с его собственными необъяснимыми муками, источником которых теперь оказывается жестокая воля Всевышнего.

Так же в поэме есть строки, открывающие нам то, что Демон – все таки является действующим лицом, при том что фабула погружена в быт и лишена какой бы то ни было сверхъестественности. Не участвуя впрямую в событиях, демон провоцирует их:

« по мне всего прекрасней

Сложить весь грех на черта, - он привык

К напраслине; к тому же безопасней

Рога и когти, чем иной язык…

Итак, заметим мы, что дух незримый,

Но гордый, мрачный, злой, неотразимый

Ни ладаном, ни бранью, ни крестом,

Играл судьбою Саши, как мячом,

И следуя пустейшему капризу,

Кидал его то вкось, то вверх, то книзу»

Здесь возвышенное, отдающее романтическую дань «волшебно-сладкой» красоте Демона описание соседствует с иронически сниженным сравнением его с «чертом».

Конец незаконченной поэмы представляет собой философский диалог о природе и вечности, причины которого он объясняет так:

«…злобный бес (Демон) меня завлек

В такие толки…»

Можно считать, что эти самые «толки», это не только вышеупомянутый монолог, но и вся неосуществленная задумка Лермонтова, которая была важной ступенью в развенчании демонической темы в его творчестве.

Работа на поэмой «Сказка для детей» совпадает во времени (1838 – 1840) с завершением редактирования поэмы «Демон», что дает нам повод, сопоставляя нового героя с прежним, делать выводы о изменении демонического героя и его темы.

Он сам характеризует настроение, сопутствовавшее созданию первых вариантов произведения:

«Кипя огнем и силой юных лет,

Я прежде пел про демона иного:

То был безумный, страстный, детский бред»

В этих строках подтверждает изменение самой природы своего демонического героя, и то, что ему уже не свойственны те порывы юности, которые толкали его на «воспевание» прежнего Демона.

Так же поэт делает шутливое сопоставление своего прежнего Демона с различными «соплеменниками» Сатаны:

«Если б им была дана

Земная форма, по речам, по платью,

Я мог бы сволочь различить со знатью,

Но дух – известно, что такое дух!

Жизнь, сила, чувства, зренье, голос, слух –

Мысль – без тела – часто в видах разных

(Бесов вообще рисуют безобразных)».

Оказывается, такого рода бесплотные существа, над которыми явно иронизирует (не веря в их бытие) автор, не имеют ничего общего с Демоном, рожденным в его воображении. Но окинув взглядом возмужавшего человека прошлое, поэт сделал важное признание, оценивая юношеские замыслы:

«…и этот дикий бред

Преследовал мой разум много лет.

Но я, расставшись с прочими мечтами,

И от него отделался – стихами!»

В этих фразах видна ироничность, но вместе с тем в ней таится серьезное намерение – начало новых творческих путей, нового рубежа. Такой рубеж Лермонтов открывает произведением, отнюдь не означающим полного отказа от фантастического. Но теперь оно обретает еще более земные черты, чем в «Демоне», даже поздних редакций:

«Но этот черт совсем иного сорта –

Аристократ и не похож на черта.»

Итак, возникла разновидность демонологического героя, совместившего в себе элементы традиционности и новизны. Этот Демон не эпик, а лирик. Речь его, обращенная к маленькой Нине, совершенно лишена тех гиперболических, космагонических образов, того эпического размаха, какими произносил свои монологи Демон последних редакций поэмы.

Не раз отмечалось, что демон «Сказки» у Лермонтова гораздо мельче, чем его же обольститель Тамары, но важно другое: в «Сказке» образ демона выполняет особую структурно-композиционную функцию, являясь ироническим удвоением автора. В построении образа автора Лермонтов сначала следует за «Онегиным», создавая особый авторский мир, находящийся на метауровне по отношению к миру персонажей. Но затем демон, получив от автора слово для большого монолога, начинает сдвигаться из мира персонажей в мир автора, поскольку монолог незаметно переходит в повествование. Экспансия персонажа приостанавливается на полпути из-за отсутствия дальнейшего текста, но зато демон помещается в композиционно-структурный центр поэмы, становится своего рода средостением, соединяющим и одновременно разгораживающим мир персонажей и мир автора.

Страницы: 1 2 3


Дмитрий Сергеевич Мережковский
Мережковский утверждал, что: «…три главных элемента нового искусства – мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности». Индивидуальное, личное переживание, по мнению Мережковского, только тогда ценно, когда оно дополнено не просто привычкой или самой острой плотской страстью, а чувством единения двоих в лю ...

Исследования отражениея родного говора в прозе современных писателей. Исследование особенностей диалектизмов в прозе В.Шукшина в их соотношении с родным говором
Трудности в передаче звучащей речи на письме не позволяют писателю, как правило, передать весь ее колорит. В.М.Шукшин и не ставит перед собой такой задачи. Однако в его рассказах некоторые фонетические черты родного говора все же прослеживаются. Думается, употребление глаголов плотют, ростили в такой именно форме можно считать отголоско ...

Образ Абая
Центральный герой эпопеи - творческая личность, великий поэт, философ и гуманист. Абай показан в многосторонней, глубочайшей связи с эпохой, с на­родом. Стилистическое многообразие романа органически связано с образом главного героя, с теми проблемами, которые ему прихо­дится решать. Поэт-мыслитель то погружен в размышления о самых сл ...