Россия в «Окаянные дни»
Страница 10
Бунин » Россия в «Окаянные дни»

Опираясь на примеры истории, Бунин высказывает мысль, что революция не несла в себе чего-то нового, это был очередной бунт, доказывающий «до чего все старо на Руси и сколь она жаждет прежде всего бесформенности». Писатель убежден, что поменялось лишь название очередного бунта.

Таким образом, Бунин видит причину всех бед в незнании истории. Да и нас жизненный опыт убеждает в том, что человек может строить прогнозы, делать серьезные предсказания, если он умеет глубоко проникнуть в предшествующую историю страны, найти в ней вектор развития, тогда он может судить о будущем.

Немаловажное внимание писатель уделяет «царям и попам», знавшим и умевшим предугадать поведение народа.

Невыразимый ужас охватил бы их при виде того ужасного кровавого балагана, в который превращена Россия. «Цари» и «попы» многое могли предчувствовать, зная и помня летописи русской земли, зная переменчивое сердце и шаткий разум своего народа, его слезливость и «свирепство», его необозримые степи, непроходимые леса, непролазные болота, его исторические судьбы, . – знали, словом, все то, от напасти чего, все-таки, спасали его «попы» и «цари» . – все то, что заставило Грозного воскликнуть: «Аз есмь зверь, но над зверьми и царствую!» – все то, что еще слишком мало изменилось до наших дней». Несмотря ни на что именно «цари» и «попы», как утверждает Бунин, заботились о процветании государства и благе народа. Доказательством тому – пророческая фраза Николая Второго, произнесенная им после отречения от престола: «Я берег не самодержавную власть, а Россию. Перемена формы правления не даст счастья народу». И. Бунин обращается к самому началу российской истории, которая так передается летописцем: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет ., придите володейте нами, в нас все зыбкость, .мы и жадны – и нерадивы, способны и на прекрасное, на высокое – и на самое подлое, низменное, обладаем и дьявольской недоверчивостью – и можем быть опутаны нелепейшей, грубейшей ложью, заведены в какую угодно трясину с невероятной легкостью .» И дальше Бунин прослеживает на протяжении многовековой истории России цепь «великих российских революций»; «удельные вековые смуты», «кровавый хам Разин», «шатание умов и сердец из стороны в сторону, саморазорение, самоистребление, разбой, пожарища, разливанное море разбитых кабаков, .а на утро – тяжелое похмелье и приступы лютой чувствительности, слезы покаяния перед святынями, вчера поруганными, «поклоны» перед Красным Крыльцом отрубленными головами лже-царей и лже-атаманов, – помни, помни это, «самая революционная часть человечества, засевшая в Кремле». Бунин не сомневается в том, что народ воспрянет и гнев его обратится против новых хозяев.

На протяжении всей книги И.Бунин проводит мысль о том, что история повторяется и в ней есть определенные устойчивые законы, не учитывать которые нельзя. Его размышления с позиции современности являются пророческими.

Чем дальше, тем больше революция воспринималась Буниным как нечто апокалиптическое, дьявольское. В его публицистике появляется «высокая», библейская лексика, все чаще и чаще он обращается к цитатам из Библии.

Бунин в пору революции выступил охранителем исконных, стародавних устоев. Как трагедию, как воцарение хаоса, слепой стихии, воспринял Бунин события 1917 года. Он часто повторял слова Пушкина о «русском бунте бессмысленном и беспощадном». Современник Бунина Д. Мережковский так обозначил эту позицию в своей книге «Вечные спутники»: «Говорят, что я государев холоп… что я не друг народа. Конечно, я не друг революционной черни, которая выходит на разбой, убийства и поджог. Я ненавижу всякий насильственный переворот: всё насильственное, всякие скачки мне противны. Потому что они противны природе. » Те же мысли высказывает Бунин в своей книге «Окаянные дни». На страницах этой книги показаны люди толпы, к которым он относился по-разному: кого-то жалеет, многих ненавидит. Этот другой непривычный Бунин, он совсем не похож на аристократа, академика, но даже в этих очень злых записях он выступает как художник, оскорблённый не только за себя, но и за Россию. Шкала прежних ценностей была для Бунина незыблемой, самоочевидной: «Подумать только, надо ещё объяснять то тому, то другому, почему именно не пойду служить в какой-нибудь Пролеткульт! Надо ещё доказывать, что нельзя сидеть рядом с чрезвычайкой, где чуть не каждый час кому-нибудь проламывают голову, и просвещать насчет «последних достижений в инструментовке стиха» какому-нибудь хряпе с мокрыми от пота руками! Да порази её проказа до семьдесят седьмого колена, если она даже «антиресуется» стихами!»

Страницы: 5 6 7 8 9 10 11 12 13


Фольклористика и литература
С появлением бумаги ускорился и облегчился процесс письма, и уставное письмо с его правильным, почти квадратным начертанием букв сменилось округлым наклонным почерком - полууставом, а в деловых бумагах появилась скоропись. С появлением письменности, распространением грамотности получила развитие и древнерусская литература. При этом след ...

Иван Фёдоров
Сведения о жизни печатников Ивана Федорова и Петра Мстиславца крайне скудны. Для биографии Ивана Федорова источником первостепенной важности является написанное им послесловие к одной из его позднейших книг, а именно — ко второму изданию «Апостола», вышедшего во Львове в 1574 году; сохранилось также небольшое количество архивных докумен ...

Исторические песни
1. ЩЕЛКАН ДЮДЕНТЕВИЧ А и деялося в Орде, передеялось в большой. На стуле золоте, на рытом бархате, на черевчатой камке Сидит тут царь Азвяк, Азвяк Таврулович. Суды рассуживает и ряды разряживает, костылем размахивает По бритым тем усам, по татарским тем головам, по синим плешам. Шурьев царь дарил, Азвяк Таврулович, городами стольн ...