|
Крик: мы тоже люди! – проходит через всю книгу; в каком-то смысле настойчивая бунинская пристрастность есть как раз требование единого нравственного суда над «нашими» и «не нашими»: что для единой стороны преступление то преступление и для другой. Но без «Окаянных дней» трудно понять Бунина. Книга проклятий, расплаты и мщения, пусть словесного, она по темпераменту, желчи, ярости не имеет ничего равного в «больной» и ожесточенной белой публицистике. Потому что и в гневе, аффекте, почти исступлении Бунин остается художником: и в односторонности великой – художником. Это только его боль, его мука, которую он унес с собой в изгнание. «Была Россия! Где она теперь», – выдохнул Бунин в полночь 21 ноября 1917 года. Это сквозной мотив книги. «Наши дети, внуки не будут в состоянии представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье .» – горько размышлял писатель в Одессе 1919 года, среди пожара братоубийственной войны, занося в дневник городские слухи о том, что «они решили вырезать всех поголовно до семилетнего возраста», чтобы потом «ни одна душа не помнила нашего времени». «Окаянные дни» – это исторический и литературный памятник, па мятник жертвам гражданской войны. Революция – это разрушение старого. Читая Бунина, неизбежно задаешься вопросом: а может быть, в самом деле, русскому человеку в некоторой мере было не под силу бремя свободы, которая свалилась на него в революцию? Также спросим себя: ломая старый государственный строй, не разрушили ли заодно что-то такое, что надо было всеми силами беречь, и тем самым губили самих себя? Вчитываясь в дневник, находишь, что истоки этой реакционности там, в обрисованных Буниным «окаянных днях», – в презрении ко всему, что тогда составляло дом наш, – в презрении к историческому прошлому России, к классической литературе и классическому искусству, к памятникам русской истории и старины, к веками установившемуся укладу народной жизни и культурным традициям, к тем устоям, на которых зиждилась семья и жизнь отдельной личности. Утверждение в России нового политического строя заставило писателя в 1918 году покинуть Москву, а в начале 1920 г. навсегда расстаться с Родиной. Со слезами покидал Бунин родину, «плакал такими страшными и обильными слезами, которых даже представить себе не мог . плакал слезами лютого горя и какого-то болезненного восторга, оставив за собой и Россию и всю свою прежнюю жизнь, перешагнув новую русскую границу, вырвавшись из этого разливанного моря страшных, несчастных, потерявших всякий образ человеческий, буйно, с какой-то надрывной страстью орущих дикарей, которыми были затоплены все станции, где все платформы и пути от Москвы до самой Орши были буквально залиты рвотой и испражнениями .» Но, несмотря ни на что, Иван Бунин был одним из тех, кто не сдался, продолжал борьбу с ленинско-сталинским режимом до конца своих дней. Мир жизни дома Прозоровых. Расцвет готического романа Виктор Владимирович Хлебников |
Россия в «Окаянные дни»
Страница 13
Бунин » Россия в «Окаянные дни»
