Я родом не из детства – из войны (по военной поэзии Ю. Друниной)
Страница 2
Информация о литературе » Я родом не из детства – из войны (по военной поэзии Ю. Друниной)

Нет, это не заслуга, а удача –

Стать девушке солдатом на войне,

Когда б сложилась жизнь моя иначе,

Как в День Победы стыдно было б мне! .

Друнина видела, как гибли молодые ребята, которым не было еще и двадцати лет. В одном из стихотворений она приводит статистические данные: «По статистике, среди фронтовиков 1922, 1923 и 1924 годов рождения к концу войны в живых осталось три процента».

В это трагическое вошли и девушки. На войне они были наравне. Они забывали свои слабости: всю жизнь Юлия боялась крови, при виде крови у нее кружилась голова, но до конца войны этого никто не заметил. Судьба хранила поэта. В боевых окопах перенесла она болезнь легких. В результате физического истощения.

Друнина попала в тыловой эвакогоспиталь Горьковской области. Там впервые за все время войны ей снова захотелось писать стихи:

Ура!- рванулись знаменем по ветру,

И командир наш первым вынул нож…

Но трудности ее не остановили. Вместе с дивизией народного ополчения, которая тут не рыла окопы, Юлия ушла на фронт. Позднее поэтесса напишет…

«Обо всем, что можно назвать романтикой войны, я пишу всю жизнь – в стихах. А вот прозаические детали в стихи не лезут. Да и не хотелось раньше их вспоминать. Теперь вспоминать я все могу почти спокойно и, даже, с некоторым юмором».

Вот они, эти прозаические детали, которые не лезли в стихи.

«Шли всю ночь. Н десятиминутных привалах засыпали молниеносно, некоторые ухитрялись «кемарить» даже на ходу. Главное, что меня мучило, - страшная усталость. Только прикорнешь в окопчике, снова постылое: «Приготовиться к движению!»

Только что пришла с передовой,

Мокрая, замерзшая и злая.

А в землянке нету никого.

И дымится печка, затухая.

Так устала – руки не поднять.

Не до дров, согреюсь под шинелью.

Прилегла, но слышу, что опять

По окопам нашим бьют шрапнелью.

Из землянки выбегаю в ночь,

А навстречу мне рванулось пламя,

Мне навстречу – те, кому помочь

Я должна спокойными руками.

И за то, что снова до утра

Смерть ползти со мною будет рядом,

Мимоходом: «Молодец, сестра!»

Крикнут мне товарищи в награду.

Руки мне протянет после боя:

«Старшина, родная, как я рад,

Что опять осталась ты живою».

Дивизия оказалась в кольце.… Двадцать три человека, и Юлия в том числе, вырвались из окружения. Тринадцать суток, тринадцать дней и ночей выходили к своим. «Мы шли, ползли, бежали, натыкаясь на немцев. Теряя товарищей. Опухшие, измученные, ведомые одной страстью – пробиться!»

Я только раз видала рукопашный.

Раз - наяву, и сотни раз во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

Это не просто слова. Цена им – жизнь. Под обстрел, в холод, в грязь. Ни на секунду не возникло у нее сомненья: «А нужно ли снова возвращаться в пекло, под пули?» Она знала – ее место там, на передовой.

Но «даже невыносимо грубая, тяжелая, жесткая гроза войны не могла выбить из меня того, что отец называл когда-то «детской романтикой».

Эти слова Юлии Друниной, сказанные о себе подтвердил и командир ее сан взвода, ставший позднее писателем: «Впечатлительная московская девочка начиталась книг о героических подвигах и сбежала от мамы на фронт. Сбежала в поисках подвига, славы, романтики. И, надо сказать, ледяные окопы Полесья не остудили, не отрезвили романтическую девочку. В первом же бою нас поразило ее спокойное презрение к смерти. У девушки было какое-то полное отсутствие чувства страха, полное равнодушие к опасности.

Казалось, ей совершенно безразлично, ранят ее, убьют, или не убьют. Равнодушие к смерти сочеталось у нее с жадным любопытством ко всему происходящему. Она могла высунуться из окопа и с интересом смотреть, как почти рядом падают и взрываются снаряды. Она переносила все тяготы фронтовой жизни и как будто не замечала их. Перевязывала окровавленных, искалеченных людей, видела трупы, мерзла, голодала, по неделе не раздевалась и не умывалась, но оставалась романтиком».

До сих пор, едва глаза закрою,

Снова в плен берет меня война.

Почему-то нынче медсестрою

Обернулась в памяти она:

Мимо догорающего танка,

Под обстрелом, в санитарный взвод,

Русая, курносая славянка

Славянина русского ведет.

Николай Старшинов, поэт, писал о ней: «Думаю, что среди поэтов фронтового поколения Юля была едва ли не самым неисправимым романтиком с первых шагов своей сознательной жизни и до последних своих дней». Даже сама Юлия писала позднее: «Освободительная война – это не только кровь, страдания и смерть, но еще и высшие взлеты человеческого духа – бескорыстный подвиг, самопожертвование и – самое главное, может быть, прекрасное – фронтовое братство. А человеку свойственно грустить о прекрасном».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7


Игровой фольклор
79. ГОРЕЛКИ Дети, взявшись за руки парами, становились одна пара за другой. Впереди становился водящий. Бежала последняя пара, водящий должен был поймать себе пару. Оставшийся без пары становится водящим. Сигналом «Бегите!» было окончание игрового припева: Гори-гори, пень, Дай конопель, С лучком,с мачком, С козьим бочочком. Глянь ...

Сонеты
Соне́ты Уи́льяма Шекспи́ра — стихотворения Уильяма Шекспира, написанные в форме сонета. Всего их 154 и бо́льшая часть написана в 1592—1599 годах. Впервые сонеты Шекспира были напечатаны в 1609 году, очевидно, без ведома автора. Однако два сонета появилось в печати ещё в 1599 году в пиратском сборнике «Страстный пилиг ...

Литература Болгарии
Болгария, некогда стоявшая во главе славянской образованности, больше всего пострадала от турецкого ига и в XVII столетии почти совершенно утратила свою письменность. Едва ли не единственным литературным произведением Болгарии XVII века является «Слово о страшном суде», сохранившееся в Люблинской библиотеке. Но и это произведение не был ...