Элегические стихи А. Ахматовой насыщены глубоким психологизмом. Изобразительное начало, предметная детализация, фактура, пейзажные картины подчинены в них развитию переживания, выражению грустного и просветлённого элегического чувства.

Своеобразным примером элегии может послужить одно из последних стихотворений А. Твардовского:

Но, боже мой, и всё-таки неправда,

Что жизнь с годами сходит вся на клин,

Что есть сегодня, да, условно, завтра,

Да безусловно вздох в конце один

Нет, был бы он невыносимо страшен,

Удел земной, не будь всегда при нас

Ни детства дней, ни молодости нашей,

Ни жизни всей в её последний час.

Печаль Ахматовой и Твардовского – это не тоска или уныние. Она высветвляет душу, превращая скорбь в силу, делая боль очищающей и целительной. И сама смерть, мысли о ней становятся мудрыми и сдержанными, но тем более действенным гимном во славу бытия, утверждением его бесконечного разнообразия, красоты и неповторимости. И тут элегия соприкасается с одой, славящей жизнь и человека.

Трезво-реалистические и отнюдь не безмятежные раздумья о человеке и времени оборачиваются утверждением неумирающей «жизни всей», которую человек носит в себе до последнего мгновения.

Обращение к значительным, актуальным вопросам поэтического процесса 50-х – 80-х годов, к творчеству поэтов разных поколений позволяет сделать вывод о художественно-эстетических открытиях советской многонациональной поэзии, связанных с постижением мира, времени, человека.

В советской поэзии этих лет историзм поэтического мышления, позволяющий осмыслить и раскрыть неразрывную связь времён, проблем, конфликтов, противоречий.

Многообразие путей воплощения жизненной правды, углубленность проникновения в духовный мир человека, верность принципам гуманизма, народности позволяет поэзии с наибольшей полнотой и точностью служить отображением того времени.

Мудрым заветом новым поэтическим поколениям звучат строки одного из последних стихотворений Александра Твардовского:

Все в этом мире – только быть на страже –

Полным-полно своей, не привозной,

Ничьей и невостребованной даже,

Заждавшейся поэта новизной.

Основная часть
В конце жизненного пути Николай Семенович Лесков, оценивая созданное им за три десятилетия подвижнического служения литературе, сказал А. И. Фаресову, своему первому биографу; "Сила моего таланта в положительных типах . Эти "Однодумы", "Пигмеи", "Кадетские монастыри", "Инженеры-бессребреники" ...

Роман И.С. Тургенева “Новь”. Жизнеописание Нежданова
Главный герой – Алексей Дмитриевич Нежданов. Его жизнеописание и составляет центральную сюжетную линию романа. Он – незаконнорожденный. Его происхождение – «то горькое, что он всегда носил, всегда ощущал на дне души». С рождением Нежданов поставлен в «фальшивое положение» и всегда помнит об этом. Каждое напоминание о его незаконном рожд ...

Парадоксы Круга
Образ «шутовского хоровода» в романах Во 20-30-х гг. тесным образом связан с архетипом Круга, ибо почти для всех героев ранних романов – Поля Пенифезера, Бэзила Сила, Тони Ласта, Уильяма Таппока жизнь – это бесцельное движение по автоматически повторяющимся кругообразностям. Сам образ Круга превращается у Во в символ «механической» циви ...