Так чувством сладостным душа моя полна,

Так встречей с гением она потрясена.

Мне не забыть всю жизнь отрадной этой встречи,

Ни мастерской его, ни вдохновенной речи.

И все мне видится чудесных ряд картин;

Да, он мечты своей и думы – властелин.

Все образы ему доступны и покорны;

Все дышит, движется под кистью животворной.

Я видела его! Усталый и больной,

Он полон светлого живого вдохновенья.

Я перед ним в немом стояла умилении,

Напрасно мой язык искал речей и слов, –

Я только и могла твердить: Брюллов! Брюллов!

****

Чем ярче шумный пир, беседа веселей,

Тем на душе моей печальной тяжелей,

Язвительнее боль сердечного недуга,

И голос дальнего, оставленного друга

Мне внятней слышится . Ах, бледный и худой,

Я вижу образ твой, измученный нуждой!

Среди довольных лиц, средь гула ликованья

Он мне является с печатаю страданья,

Оставленной на нем бесплодною борьбой

С врагами, бедностью и самою судьбой!

Быть может, в этот час, когда за ужин пышный

Иду я средь других моей стопой неслышной,

Ты, голоден и слаб, в отчаянье немом,

Лежишь один, в слезах, на чердаке глухом,

А я тебе помочь не в силах и не властна!

И, полная тоски глубокой и безгласной,

Я никну головой, не слыша ничего,

Под гнетом тайного унынья моего;

Средь этой ветреной, себялюбивой знати

Готова я рыдать неловко и некстати!

Парадоксы «комического» у Во и традиция английского комического романа.
Парадокс – источник комического у Ивлина Во. «Комическое» у Во уникально. Оно включает в себя собственно «архитепическое» – традиционные хоры и приемы комического жанра, известные еще со времен аттической комедии – буффонады, веселые переодевания, комические путаницы, мифологические пародии. Буффонада органично входит в структуру ром ...

Пощечина режиму
Шаламов в своей прозе (в отличие, к примеру, от А.И. Солженицына) избегает прямых политических обобщений и инвектив. Но каждый его рассказ тем не менее «пощечина», пользуясь его же словом, режиму, системе, породившей лагеря. Писатель нащупывает общие болевые точки, звенья одной цепи — процесса расчеловечения. То, что «в миру» могло быт ...

Чем он может быть интересен?
Книги Пелевина — настоящая энциклопедия интеллектуальной и духовной жизни России конца ХХ — начала ХХI века. Его тексты предъявляют серьезные требования к интеллекту и эрудиции читателя. Далеко не каждый даже образованный человек способен расшифровать все интертекстуальные отсылки в его книгах. Это самые разные мифы и архетипы, различны ...