«Человеческая комедия»
Страница 2

Но искусство Бальзака — новое, и оно соответствует новому времени. В романе есть воспоминание о прошлом Горио, о богатстве, нажитом спекуляциями зерном в годы революции и голода; есть пансион госпожи Боке с его разношерстными нахлебниками (такие пансионы появились только после бурных политических переворотов и часто давали прибежище разного рода социальным оломкам). Новому времени принадлежит и образ Эжена Растиньяка, типичной фигуры молодого аристократа, после недолгой борьбы с собой сдающего свои нравственные позиции ради денег и успеха в свете.

В разговоре двух студентов, Растиньяка и Бьяншона, первый задает ставший с тех пор знаменитым вопрос: соглашаться или нет убить старого мандарина в далеком Китае, если такой ценой можно купить личное благополучие? Этот вопрос (конечно, символический) ставит нравственную дилемму: допустимо ли строить свое счастье на несчастье другого человека1. Бьяншон отвечает отказом. Спустя некоторое время Растиньяк, набирающийся опыта в парижском свете, скажет, что его мандарин «уже хрипит» .

Линия Горио в романе тесно сопряжена с линией Растиньяка не только потому, что оба проживают в одном жалком пансионе, что Растиньяк встречается в гостиных с обеими дочерьми старика, изучает их и решает сделать младшую орудием своей карьеры. Важнее этой чисто фабульной связи Растиньяка и Горио их связь в плане нравственной проблематики романа: чудовищная неблагодарность дочерей, одиночество Горио и вся горечь его кончины служат наглядным уроком Растиньяку в процессе его перевоспитания — вот какова в высшем обществе награда бескорыстного чувства. Прав Вотрен, он хотя бы не лицемерит .

Беглый каторжник Жак Коллен, проживающий у той же госпожи Воке под именем Вотрена,— фигура большого масштаба, как 3 и Гобсек. Наделенный дьявольской энергией и проницательностью, он прекрасно видит и доказывает студенту с сокрушительным красноречием, что люди на верхушке общества — политики, финансисты, светские красавицы — живут по тем же законам разбоя, что и мир каторги; в моральном отношении оба мира стоят друг друга.

Изящная родственница Эжена, виконтесса де Босссан, учит его исходя из горького опыта тому же, что и «этот смерч, именуемый Вотреном»: «Разите без пощады, и вас будут бояться . смотрите на мужчин и женщин как на перекладных лошадей, которым предоставляют издыхать на каждой станции .»

Таким образом, все в романе связано между собой. Картина общества, нарисованная глубоко волнующе, раскрывает его подноготную. «Отец Горио» не любовный роман (любовная линия Растиньяка и Дельфины не является основной сюжетообразующей); в нем есть тайны, неожиданности, хитро организованные преступления, но ясно, что это и не приключенческий роман. Все его элементы объединяются темой «воспитания» Растиньяка: поведение Горио и его дочерей, деятельность Вотрена, судьба Боссена, быт пансиона и быт гостиных. «Отец Горио»,— роман об обществе, перепаханном французской революцией, о главенстве в нем буржуазного духа, роман, полный горькой правды. Он проникнут негодованием и бесстрашием исследователя, открывающего изнанку вещей за их нарядной поверхностью. «Свет — трясина». «Я попал в ад и в нем останусь»,— заявляет Растиньяк, сделавший свой выбор.

Страницы: 1 2 3 4 5


Часть II
В то время как в предыдущей главе предлагался общий, сравнительный взгляд на сборники, данный раздел содержит художественный анализ отдельных циклов. Детальное рассмотрение каждого из них даст более подробное и полное описание художественных приемов и языковых средств, создающих и выражающих единство рассказов внутри сборника. Следует у ...

Бытовые новеллистические сказки
15. НАБИТЫЙ ДУРАК Жил-был старик со старухою, имели при себе одного сына, и то дурака. Говорит ему мать: - Ты бы, сынок, пошел, около людей потерся да ума набрался. - Постой, мама, сейчас пойду. Пошел по деревне, видит – два мужика горох молотят, сейчас подбежал к ним. То около одного потрется, то около другого. «Не дури,- говорят е ...

«За горами, за жёлтыми долами…»
За горами, за жёлтыми долами Протянулась тропа деревень. Вижу лес и вечернее полымя, И обвитый крапивой плетень. Там с утра над церковными главами Голубеет небесный песок, И звенит придорожными травами От озёр водяной ветерок. Не за песни весны над равниною Дорога мне зелёная ширь – Полюбил я тоской журавлиною На высокой горе ...