«Что за судьба! Провести детство в приюте для подкидышей, умереть в богадельне для престарелых, а в промежутке помогать Наполеону покорить Европу и Египет». В конце повести два многоопытных адвоката подтверждают, что история Шабера, при кажущейся необыкновенности, на самом деле типична: «Я уже достаточно нагляделся на все это, работая у Дероша .»

Духовная непреклонность Шабера, его следование нравственному чувству характерны для художественного мира «Человеческой комедии». Этот мир населен толпами ростовщиков, карьеристов, банкиров, каторжников, блестящих эгоисток с холодным сердцем. Но в нем полно представлен и другой полюс: Евгения Гранде, Шабер, Мишель Кретьен и все Содружество д'Артеза, адвокат Дервиль (о котором его великосветская клиентка говорит иронически: «Никогда вы ничего не достигнете, зато будете счастливейшим и лучшим из людей»). В романах Бальзака самозабвенно преследуют свою идею бескорыстные искатели: ученые, художники, изобретатели. В повести «Полковник Шабер» Дервиль высказывает гениально простое наблюдение: одно из свойств добродетели — не быть собственником. Мысль эта подтверждается у Бальзака вереницей образов людей из народа.

Расцвет готического романа
Литература ужаса приобретает новые черты в творчестве Мэтью Льюиса (1773–1818), чей роман «Монах» (1796) стал настолько популярным, что сам автор получил прозвище Монах. Юный писатель, получивший образование в Германии и пропитавшийся диким тевтонским фольклором, неизвестным миссис Радклифф, обратился к ужасу более жестокому, чем это мо ...

Художественные модели гендерного поведения героев
Рассмотрение доминант внутреннего мира героини / героя, естественно, продолжается анализом их поведения. В литературоведении уже отмечалось, что автор художественного произведения обращает читательское внимание не только на существо, переживаний, мыслей, речи персонажей, но и на манеру совершения действий, то есть на формы поведения. Ав ...

Жизнь Данте Алигьери
Жив Данте или умер для нас? Может быть, на этот вопрос вовсе еще не ответит вся его в веках не меркнувшая слава, потому что подлинное существо таких людей, как он, измеряется не славой, а самим бытием. Чтобы узнать, жив ли Данте для нас, мы должны судить о нем не по нашей, а по его собственной мере. Высшая мера жизни для него — не созер ...