«Что за судьба! Провести детство в приюте для подкидышей, умереть в богадельне для престарелых, а в промежутке помогать Наполеону покорить Европу и Египет». В конце повести два многоопытных адвоката подтверждают, что история Шабера, при кажущейся необыкновенности, на самом деле типична: «Я уже достаточно нагляделся на все это, работая у Дероша .»

Духовная непреклонность Шабера, его следование нравственному чувству характерны для художественного мира «Человеческой комедии». Этот мир населен толпами ростовщиков, карьеристов, банкиров, каторжников, блестящих эгоисток с холодным сердцем. Но в нем полно представлен и другой полюс: Евгения Гранде, Шабер, Мишель Кретьен и все Содружество д'Артеза, адвокат Дервиль (о котором его великосветская клиентка говорит иронически: «Никогда вы ничего не достигнете, зато будете счастливейшим и лучшим из людей»). В романах Бальзака самозабвенно преследуют свою идею бескорыстные искатели: ученые, художники, изобретатели. В повести «Полковник Шабер» Дервиль высказывает гениально простое наблюдение: одно из свойств добродетели — не быть собственником. Мысль эта подтверждается у Бальзака вереницей образов людей из народа.

Композиционная и смысловая роли образа дороги
В русской литературе тема путешествия, тема дороги встречается очень часто. Можно назвать такие произведения, как «Мертвые души» Н. В. Гоголя, «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова или «Кому на Руси жить хорошо» Н.А.Некрасова. Этот мотив часто использовался как сюжетообразующий. Однако иногда он сам по себе является одной из центральн ...

Апокрифы. «Хождение Богородицы по мукам»
Апокрифы— легенды о библейских персонажах, не вошедшие в канонические (признанные церковью) библейские книги, рассуждения на темы, волновавшие средневековых читателей: о борьбе в мире добра и зла, о конечной судьбе человечества, описания рая и ада или неведомых земель «на краю света». Апокрифы— это запрещенные официальной церковью прои ...

Пощечина режиму
Шаламов в своей прозе (в отличие, к примеру, от А.И. Солженицына) избегает прямых политических обобщений и инвектив. Но каждый его рассказ тем не менее «пощечина», пользуясь его же словом, режиму, системе, породившей лагеря. Писатель нащупывает общие болевые точки, звенья одной цепи — процесса расчеловечения. То, что «в миру» могло быт ...