Сказка определяется как "мышленный рассказ, небывалая и даже несбыточная повесть, сказание". Существует ряд классификаций сказки, анализ которых детально проводится в работе В.Я. Проппа. Это наличие множества разнообразных классификаций свидетельствует о том, что в этой процедуре достаточно сложно выбрать единое основание для классификации. Чаще всего говорят о сказке с чудесным содержанием, бытовой сказке и сказке о животных. http://doskapilomaterial.ru доска ясень бук.

Исследование волшебной сказки привело В.Я. Проппа к очень интересным результатам, один из которых – это то, что волшебные сказки, несмотря на все их видимое богатство и разнообразие имеют очень ограниченный набор типов. Тип сказки основывается на количестве ходов, и основным является сказка, состоящая из двух ходов.

Такой результат исследования наталкивает на мысль о том, что ограниченный набор типов сказок обусловлен тем, что этот речевой жанр имеет достаточно жестко структурированный фрейм построения знания. Если эта структура нарушается, то возможна трансформация сказки как речевого жанра в какой-либо другой речевой жанр, который будет носить уже совсем другое название. Возможно, именно этот фактор обусловливает многочисленность определений понятия сказка, приведенный в работе Е.Ю. Ласкавцевой, ее возможность быть ближе то к мифу, то к басне, то к молве, то к выдумке.

Анализируя способы смыслового восприятия сказки, уместно вспомнить о понятии хронотоп, введенном М.М. Бахтиным, и представляющим "взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе". О влиянии хронотопа на речевой жанр говорил уже сам автор, считая, что "жанр и жанровые разновидности определяются именно хронотопом". В последствие определенный хронотоп закрепился за тем или иным речевым жанром и продолжал существовать в нем, даже если утрачивал свое реалистически продуктивное и адекватное значение.

В сказке хронотоп формирует все развертывание высказывания, начиная с зачина, где реализуется в форме "В некотором царстве, в некотором государстве", "В некотором царстве, за тридевять земель – в тридесятом государстве…", "Жили-были…", "Жил как-то…", "Жил-проживал…", и заканчивая концовкой "И стали они жить-поживать, да добра наживать", "И жили они с тех пор счастливо", "И я там был, мед, пиво пил, по усам текло, да в рот не попало", "На той свадьбе и я был, вино пил, по усам текло, во рту не бывало".

В зачине может быть обозначено место, где в дальнейшем разворачивается все действие: "В некотором царстве, в некотором государстве", "В некотором царстве, за тридевять земель – в тридесятом государстве…", и это еще раз подтверждает предположение о том, что уже зачин формирует сказочный фрейм, где неважно, что это за царство, государство. Важно то, что действие имеет место в определенном пространстве, а таким пространством может быть некоторое государство. Затем вводятся персонажи сказки, и выясняется, что для такого зачина типичным является повествование о царях, королях, знатных горожанах. Если главными персонажами выводятся простые люди, то они обязательно обладают какими-то неординарными качествами, такими, как необычайная сила, смелость, это может быть силач, королевский стрелок, солдат. Если же простые люди не обладают такими качествами, то и зачин иной: "В одной деревне …", "В одном селе …".

Поэт и время
Мне нужно действовать, я каждый день Бессмертным сделать бы желал, как тень Великого героя, и понять Я не могу, что значит отдыхать. Всегда кипит и зреет что-нибудь В моём уме. М.Ю. Лермонтов «1831-го июня 11 дня» Более ста шестидесяти лет прошло со дня рождения великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Давно уме ...

«Ворона и курица»
Басня, как известно, не принадлежит к жанрам, в которых решаются большие исторические проблемы. Басни Крылова — удивительное исключение. Ибо не будет преувеличением сказать, что, пожалуй, никто из русских писателей того времени не подошел к пониманию подлинно народного характера Отечественной войны так близко, никто не выразил именно на ...

Пощечина режиму
Шаламов в своей прозе (в отличие, к примеру, от А.И. Солженицына) избегает прямых политических обобщений и инвектив. Но каждый его рассказ тем не менее «пощечина», пользуясь его же словом, режиму, системе, породившей лагеря. Писатель нащупывает общие болевые точки, звенья одной цепи — процесса расчеловечения. То, что «в миру» могло быт ...