Многие лирические персонажи наделяются чертами, свойственными основному герою, - суровой сдержанностью, мужеством, ясным сознанием долга, волей, способностью сильно и глубоко страдать. Но большей частью им не дано понять, в отличие от героя, причины трагизма. Так, в толпе, изображенной в стихотворении «Не верь себе», нет человека, «не измятого» «тяжелой пыткой». Однако «толпа» не может объяснить законы, обрекшие ее на тяжкую участь, Лермонтов признает укоры людей из «толпы» в известной мере оправданными, потому что, погруженный в свои переживания, «мечтатель молодой» не проявлял интереса к суровой жизни «толпы» и мало знал о ее чувствах. Поэт пытается понять правду «толпы», хотя и не принимает ее. По своему общественному сознанию он значительно выше «толпы», но показательно уже то, что он делает попытку войти в чужое сознание. Вследствие этого и собственная трагедия героя-избранника в значительной степени утрачивает черты былой исключительности и все более осмысляется как типичная трагедия человека, и преимущественно мыслящей личности, в современной ему, исполненной контрастов России и побуждает зорко вглядываться в жизнь, в характеры людей, постигая законы действительности.

Понятно, что критика Лермонтова становится более социально острой и, главное, более конкретной, чем это было в ранней лирике. Протест и отрицание относятся, как и прежде, к светскому обществу («Как часто, пестрою толпою окружен .»), но теперь светская «толпа» с ее лицемерием, пошлостью, завистью и погоней за чинами, денежными местами осознана приближенной к трону частью самодержавной машины («Смерть Поэта») и ее нравственные пороки - производное от социального устройства («Прощай, немытая Россия .»), где на одном полюсе - рабы, а на другом - подавляющий их и держащий в повиновении и страхе полицейский аппарат. Конкретность отрицания соединяется со всеобъемлемостью («Благодарность»), а критика распространяется не только на поколение, воспитанное в условиях деспотии, но и на самого поэта, зависимого от жизненных обстоятельств. Так, в «Думе» лирический герой уже включается в «наше поколенье» и углубляется социальная и нравственно-психологическая мотивировка бесцель­ности и бесследности существования отверженных и обреченных на забвение дворянских интеллигентов, неспособных действием ответить на произвол режима.

В зрелой лирике поэт, не принимая и отрицая действительность и стремясь соотнести свои идеалы с реальностью, все чаще ощущает ее власть. Это приводит его к признанию неразрешимости конфликта с миром и собственных внутренних противоречий.

Гордое одиночество, мятежная настроенность и демонический протест - основные слагаемые романтического миросозерцания - оказываются уязвимыми, и герой Лермонтова чувствует их ограниченность. Он хочет найти им опору в жизни, но так и не обретает ее. Духовный опыт борьбы с мироустройством выявляет недостаточность индивидуального протеста. В этой связи происходят важные сдвиги в позиции поэта - его бунтарство утрачивает активно-наступательный характер, лишается волевого напора и все больше становится «оборонительным» и даже «страдательным». В лирику проникают мотивы усталости, безысходности. Для себя Лермонтов уже ничего не ждет и ищет покоя и умиротворения («Из Гете», «Выхожу один я на дорогу .»), не помышляя ни о мести людям и миропорядку, ни о героической гибели перед лицом «целого мира». Теперь гибельным оказывается любое соприкосновение с космосом, земными или фантастическими существами.

С внутренней эволюцией Лермонтова связаны изменения в тоне и стиле его лирики. Не примиряясь с действительностью, критику ее он выражает теперь не в гиперболизированном виде, картинных сравнениях и броских метафорах, не в «оглушающем языке» «шумных бурь природы» и «тайных страстей», а в нарочитой прозаичности разговорной речи, в мрачной иронии, которые, совмещаясь с патетической интонацией, декламационным, ораторским стилем, создают неповторимый и глубокий контраст. «Буря страстей» теперь как бы прикрывается и маскируется прозаически-сниженными оборотами речи.

Тема деревни.
В основе ранней есенинской поэзии лежит любовь к родной земле. Именно к родной земле крестьянской земле, а не к России с её городами, заводами, фабриками, с университетами театрами, с политической и общественной жизнью. России в том смысле, как мы её понимаем, он в сущности не знал. Для него родина – своя деревня да те поля и леса, в ко ...

Прием наделения поэтической, словесной формы иконической функиией
Текст у Бродского не просто описывает предметы, но иногда их изображает, подобно искусствам, построенным на иконических знаках, — таким, как живопись или кинематограф. Такая установка присуща многим поэтическим системам (например, барокко) и не является отличительным признаком именно поэтики Бродского81. Но у Бродского она выражена дово ...

Церковнославянский язык на Руси
Вся переводная литература древней Болгарии с книгами св. Писания во главе, а вместе с нею и небольшая оригинальная болгарская литература по мере распространения в России христианства перешла в Россию и здесь сделалась русскою. Одна папская булла упоминает о славянском богослужении в России во времена Ольги; следовательно, некоторые церк ...