Литературоведение и наука
Страница 1

Как-то так получается, что вызывающие жаркие споры знаменитые произведения содержат такое количество противоречий и логических нестыковок, что впору ставить вопрос о способности их авторов правильно построить план произведения. Несмотря на это, высокая востребованность такой литературы со стороны читающей публики свидетельствует, что, несмотря на свою "непонятность" и, казалось бы, чрезвычайно низкую художественность, такие произведения на интуитивном уровне воспринимаются как нечто потенциально совершенное. А интуитивное, неподвластное логике и не поддающееся никакой научной классификации читательское восприятие является единственным критерием определения художественности. И, поскольку такие произведения продолжают привлекать к себе интерес, значит, в них есть что-то такое, что пока не выявлено читателем и не классифицировано философской эстетикой (с точки зрения внутренней структуры произведений), но что в соответствии с объективными законами восприятия всякий раз срабатывает на интуитивном уровне, создавая впечатление наличия чего-то большого по своему значению, хотя пока и не осознанного на уровне рационального мышления.

Можно ли считать шекспировского "Гамлета" высокохудожественным произведением? С точки зрения того пиетета, который принято культивировать в отношении личности стрэтфорского Барда и его творчества, уже сама постановка такого вопроса наверняка будет восприниматься как ересь, которую может позволить себе разве что совершеннейший профан, не обладающий ни малейшими зачатками художественного вкуса и приличествующего такта. Вместе с тем, вопиющие недостатки "Гамлета" видят все, но далеко не у всех хватает духу признать их наличие. В противоречиях этого текста увязло не одно поколение шекспироведов; поскольку попытки внести ясность не дали успеха, на эту гиблую затею просто махнули рукой и сменили направление научной деятельности: одни, оставив попытки анализа внутренней структуры, пустились в такое глубокомысленное философствование, что его просто невозможно понять; другие переключились на описание того, как трактует образ принца Датского тот или иной знаменитый актер. Таким образом, произошел заметный дрейф с позиций теории литературы в сторону совершенно "чужой" территории — не искусствоведения даже, а просто театроведения. При этом стыдливо закрывают глаза на то обстоятельство, что любой актер — не ученый, а такой же творец, как и автор произведения; что ему сам Бог велел в своем творчестве опираться на внутреннюю интуицию, которая недопустима в качестве аргумента в научной деятельности.

"Кабалой святош" М.А. Булгакова в великолепной интерпретации МХАТ'а восхищаются все, кому удалось видеть эту постановку; как зритель, я тоже в восторге. Но только как зритель. Как аналитик, я четко сознаю тот факт, что такая интерпретация этого произведения, навязанная театру булгаковедением, является откровенным оскорблением светлой памяти Михаила Афанасьевича, проявлением вопиющего неверия в его элементарную гражданскую порядочность. Ведь это произведение интерпретируется как злая сатира писателя в адрес церковников. Все было бы хорошо, если бы этот самый писатель непосредственно перед созданием этой антирелигиозной агитки (а именно так принято трактовать содержание "Кабалы святош") не высказался очень резко в адрес тех "безбожников", которые по заданию партии и правительства охаивают религию. Такие гневные высказывания Булгакова не только превосходно задокументированы в различных его "Жизнеописаниях" и "Энциклопедиях", но и приводятся по всякому поводу (и без повода тоже) в нескончаемом потоке наукообразной околобулгаковской макулатуры. Рядом, кстати, с вот такой "официозной" трактовкой содержания "Кабалы святош". И никому из комментаторов почему-то не приходит в голову, что этим самым на Булгакова фактически цепляется ярлык лицемера, драмодела-поденщика, наступившего на горло собственной песне в угоду официальной идеологии. Хуже того — "Кабала святош" привлекается в качестве аргумента устоявшегося в булгаковедении тезиса о том, что в этой пьесе писатель отразил свое видение желательных для него отношений со Сталиным.

Можно допустить, что ради публикации булгаковских произведений литературоведы эпохи "застоя" просто вынуждены были трактовать их содержание именно таким образом, чтобы не спровоцировать запрет со стороны политконтроля. Но сейчас мы живем в совершенно иных условиях, и уже никто не запрещает освежить практикой затасканный тезис о несовместимости понятий "гений" и "злодейство". По-человечески можно понять и нынешнюю позицию тех докторов филологии, которые "в те еще годы" приобрели авторитет на волне всеобщего интереса к булгаковскому творчеству. Когда тебе за пятьдесят или даже за шестьдесят, когда твои студенты сдают зачеты по твоим же работам двадцатилетней давности, менять жизненные установки, конечно же, нелегко, да и просто невыгодно. Но зачем же воспитывать новое поколение себе подобных, обреченных на то, чтобы "остепениться" на устаревших трактовках и продолжать проституирование науки? О том, какие огромные потери несет наука и человеческая мысль, можно проследить на примере творческой биографии двух совсем недавно молодых и когда-то несомненно способных булгаковедов, у которых до "остепенения" проскальзывали очень свежие мысли. Но В.Б. Соколова заставили отречься на время защиты от своих находок, и теперь его докторский "кирпич" объемом в 390 страниц является позором филологической науки. И как Борис Вадимович ни тщится теперь реанимировать свои старые идеи, "кирпич" мертвым грузом тянет его на дно. А доктор наук, вынужденно промышляющий околобулгаковскими сплетнями, явление более чем печальное.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Детская литература в историческом контексте России. Детская литература в древности (до XVIIв.)
В середине IX века, в результате длительного исторического развития и борьбы, в Восточной Европе сложилось древнерусское государство, которое окончательно оформилось после слияния Киева и Новгорода. В 988г. было принято христианство в качестве официальной религии, что послужило толчком к более широкому распространению письменности и рус ...

Фразеологические единицы, их основные признаки.
Фразеология (от греч. Phrasis – оборот речи, Logos – учение) представляет собой особый раздел лингвистики, в котором изучаются семантические, морфо-лого-синтаксические и стилистические особенности фразеологизмов. Фразеологизм – это воспроизводимый в речи оборот, построенный по образцу сочинительных или подчинительных словосочетаний (н ...

Парадоксы Круга
Образ «шутовского хоровода» в романах Во 20-30-х гг. тесным образом связан с архетипом Круга, ибо почти для всех героев ранних романов – Поля Пенифезера, Бэзила Сила, Тони Ласта, Уильяма Таппока жизнь – это бесцельное движение по автоматически повторяющимся кругообразностям. Сам образ Круга превращается у Во в символ «механической» циви ...