И все же, для простоты изложения материала одним теоретическим положением оперировать все же придется; чтобы к этому вопросу не возвращаться, кратко изложу его сейчас.

Существующие версии теории литературы безусловно подразумевают, что в любом произведении может быть только один сюжет и только одна фабула. Для эпических, лирических и драматических произведений, которые составляют подавляющую часть антологии художественной литературы, это совершенно справедливо. Но все дело в том, что по своей структуре "загадочные" произведения знаменитых авторов невозможно отнести ни к одному из трех известных родов литературы (эпос, лирика, драма); это — совершенно самостоятельный род литературы, мениппея, в которой на одном текстовом материале сосуществуют несколько фабул и сюжетов, которые как знаки вступают между собой в диалектическое взаимодействие, образуя "метасюжет" — завершающую эстетическую форму всего произведения. Скрытая авторская идея заложена именно в метасюжете, но чтобы добраться до него, необходимо осознать не только наличие нескольких "полноразмерных" сюжетов, но и выявить композиционный элемент, в качестве которого выступает этическая позиция хитроватого рассказчика. И вся беда наша заключается в том, что часто мы даже не подозреваем о том, что повествование ведется вовсе не Шекспиром, Пушкиным, Гоголем или Булгаковым; что эти писатели как бы добровольно передали свое перо художественным образам — объектам своей сатиры, своим антагонистам, которые просто вводят нас в заблуждение. При этом внутренняя структура произведения резко усложняется, и вот почему. more info

Во-первых, рассказчик-персонаж, как правило действующий скрыто, в общем-то правдиво излагает элементы фабулы. Однако в силу своей предвзятости он делает это таким образом, чтобы вызвать у читателя превратное представление о характере происходящих событий. То есть, он наполняет создаваемые образы искаженным этическим наполнением (композицией), и в нашем сознании формируется вовсе не то, что имеет место "на самом деле". Мы начинаем верить в "верную, вечную любовь", совершенно забывая хрестоматийные моменты истории отечественной литературы; в то, что понятие "мастер" должно восприниматься в позитивном плане, хотя история литературы свидетельствует, что как раз те писатели и критики, которых мы ценим как носителей передовых эстетических взглядов, придерживались совершенно противоположного мнения; что "Белая гвардия" является панегириком в адрес Красных, а "Кабала святош" — хулой в адрес церковников; что бедная Офелия утопилась с горя после смерти отца, не замечая при этом, что ее обесчестил и утопил "лучший друг" Гамлета; мы, наконец, благодаря непорядочному рассказчику-архаисту, не только уверовали, что это сам Пушкин высмеивает романтика-Ленского, но и возвели эту грубую литературоведческую ошибку в ранг установленного биографического факта, в соответствии с которым надежно укоренилось мнение об "отходе" Пушкина от романтизма . И, наконец, пошла вот уже пятая сотня лет, как мы не устаем восторгаться "верно-вечной" любовью двух молодых веронцев, в то время как Шекспир едко спародировал и слащаво-приторный стиль своих предшественников и некоторых современников, и драмоделовскую "мастеровщину", создав традицию, которой следовали многие и наши современники. Среди которых и Пушкин, и Булгаков с "верно-вечной" Маргаритой.

Нет, рассказчик мениппеи — это далеко не так безобидно, как может показаться на первый взгляд. Почему-то никому не приходит в голову отождествлять "якающего" выпускника кулинарного техникума с личностью Геннадия Хазанова; но когда в "Онегине" "якает" объект едкой сатиры Пушкина, мы почему-то за счет его откровений с готовностью обогащаем биографию поэта тем, над чем сам он едко издевается.

Во-вторых, кроме фабулы сказа (то есть, повествования рассказчика), в корпусе мениппеи обязательно содержится еще одна фабула, описывающая процесс создания этим персонажем лживого произведения. Она бывает хорошо замаскирована, и мы просто не осознаем ее наличия. И по этой причине продолжаем верить единственной, как нам кажется, хотя и лживой версии рассказчика.

В-третьих, в мениппее существует еще одна фабула, авторская (титульного автора). В ней читателю дается подсказка, как сам автор относится к творчеству своего сатирического персонажа. Поскольку автор "добровольно" отдал все текстовое поле на откуп рассказчику-персонажу, то ему как правило приходится довольствоваться "внетекстовыми" структурами — вступлениями, примечаниями, и т.п., которые таким образом фактически входят в корпус всего произведения, представляя собой очень важный для постижения сути композиционный элемент. Который, к сожалению, мы тоже не склонны замечать.

Работа над анализом эпизода художественного произведения на уроках литературы в старших классах
Учителем русского языка и литературы в Садовской средней школе я работаю 25 лет. Хорошо знаю, как трудно научить выпускника написать творческую работу (сочинение). Иногда процесс бывает мучительным и долгим, но в итоге не всегда достигаешь результата: произведения русской литературы так и остаются для учащихся «неразгаданной тайной», не ...

Сходство и различие женских образов в повести Л. Чуковской "Софья Петровна" и в поэме А. Ахматовой "Реквием"
Итак, перед нами произведения двух разных авторов. Произведения написаны в 30-40 годы XX века и рассказывают о страшной трагедии не только отдельного человека, но и всего народа. В центре внимания и Чуковской, и Ахматовой женская судьба матери, потерявшей сына. Я думаю, это не случайно: именно женщина чутко реагирует на происходящие во ...

Деятельность Анонимной типографии
Первая московская типография, из которой вышли анонимные издания, также получила название Анонимной. Имеется немного сведений об этой первой Московской типографии, или, как ее называли, печатни. Она возникла около 1553 года. По мнению Е.Л. Немировского, основателем её был священник Сильвестр, имевший большую рукописную мастерскую и связ ...