1. БРАТ СПАСАЕТ СЕСТРУ

Посидимте-ка мы, братцы, да побеседывам,

Уж мы скажем-те, ребята, про старинушку,

Мы про старую старинку, про бываличинку.

Да как то не пыль, братцы, и не копоть подымается,

И не пыль то, братцы, знать, не копоть подымалася,

Воевали, бушевали три татарченка,

Они били-разбивали да нов Чернигов-город,

Выбивали басурманы да стены каменны,

Выбирали басурманы много множества,

Много множество, собаки, золотой казны,

А еще того побольше чиста жемчуга.

Выезжали басурманы во дикую степь,

Во дикую степь, степь Саратовску,

Становилися, собаки, при раздольице,

При таком большом раздольи, при широкима,

Рассыпали басурманы золоту казну,

Золоту казну, злы собаки, на три стороны.

Возметали басурманы на три жеребья,

А один-то вор-собака да к жеребью нейдет,

Он берет же красную девицу без жеребья,

Молодую душу он Фамельшу дочь Никитишну.

Он и взял же девчонку за белы руки,

Он повел ее, собака, во белой шатер

И стал же басурманин насмехатися,

Да над ее ли да белым телом надругатися.

Закричала же девчонка громким голосом:

«Уж ты, брат ли мой, братец, сын купеческий!

Ты не отдай-ка ты меня, братец, злым татарченкам,

Надо мною, над девчонкой, насмехатися,

Над моим ли-то белым телом надругатися!»

Наезжал на них, собаков, злой охотничек,

Одного же он, собаку, да он конем стоптал,

А другого басурмана он к хвосту привязал,

А третьего-то он, собаку, топором срубил.

Он размыкал их кости по дикою степи,

А молоду душу он девчонку он к себе ее взял,

А молоду душу Фамельшу дочь Никитишну.

Историческая баллада о девушке-полонянке. Несмотря на благополучный конец, баллада отражает трагическую судьбу молодых русских женщин, которых забирали татары, а затем брали себе в наложницы или продавали на южных рабских рынках. Художественный стиль и поэтический язык этой баллады близок к былине.

2. ТАТАРСКИЙ ПОЛОН

На дуваньице дуван дуванился,

Доставалась ему да теща зятелку.

Он повез ее да во дикую степь,

Он привез жене да с Руси русскую,

С Руси русскую да полоняночку:

«Вот привез тебе, да тебе нянечку,

Ты заставь ее три дела делати:

Как перво дело, да ей куделю прясть,

Как второ дело, да ей гусей пасти,

Как третью дело, да ей дитю качать».

Она сидит, руками она кудель прядет,

Она глазами, сидит, она гусей пасет,

Она ногами, сидит, она дитю качат:

«Уж ты бай, баю, да злой татарченок!

Уж ты бай, баю, да ты татарский сын,

Уж ты бай, баю, да ты русюночек.

Уж ты бай, баю, да будешь внученок -

Как твоя-то мать да мне родная дочь,

В парной бане я да с нею мылася,

Я признала в ней да две приметочки:

Как перва приметка – в груди родинка,

Как друга приметка – в ноге нет мизенчика».

Услыхали тут да девки сенные,

Побежали они к своей барыне,

Рассказали ей, да что они слышали:

"Государыня наша барыня,

Полоняночка с Руси русская,

Она сидит, руками она кудель прядет,

Она глазами, сидит, она гусей пасет,

Она ногами, сидит, она дитю качат,

Она качат дитю, еще прибайкиват:

«Уж ты бай, баю, да злой татарченок,

Уж ты бай, баю, да ты татарский сын,

Уж ты бай, баю, да ты русеночек,

Уж ты бай. баю, да будешь внученок -

Как твоя-то мать да мне родная дочь,

Я признала в ней да две приметочки:

Как перва приметка – в груди родинка,

Как втора приметка – в ноге нет мизенчика».

Прибежала тут да дочка к матери,

Во резвы ноги да повалилася:

«Ты прости, мати, да не признала тя,

Семи лет была да во полон взята!

Рай
Далее поэт посещает земной Рай на вершине горы Чистилища (здесь происходит его долгожданная встреча с возлюбленной) и возносится на первое небо, попадая в сферу Луны. Взлетая, путники пересекают сферу Огня, окружающую землю (средневековое представление об атмосфере?). На Луне они встречают бледные тени – пассивные души, не сдержавшие об ...

Результат действий
И, наконец, то, ради чего два демона из вечности спустились на землю разных времен. Вновь результаты их деяний не совпадают. Воланд, как и предполагалось с самого начала, добился того, чего хотел. Ему хватило четырех дней для того, чтобы изучить новый московский мир и понять, что люди совсем не изменились, «…они – люди как люди, любят д ...

Парадоксы Игры в романах И.Во 20-30-х годов
Архетипы Игры в ранних романах Ивлина Во, на первый взгляд соответствует карнавальной игре, в основе которой лежит установка переворачивания всех отношений, установка инверсии. Стихия Игры в романах “Упадок и разрушение”, “Мерзкая плоть”, “Черная напасть”, “Пригоршня праха”, ”Сенсация” введена в рамки подлинно комической, а не сатиричес ...