Здесь «воскресают» Посейдон, Фауст и Мефистофель, Гулливер, даже Христос – но все они погружены в обыденную обстановку повседневной, нашей жизни. Кто бы узнал их среди прочих? Это пожилая хозяйка с сыном-рыбаком, гриппозный больной, толстый пенсионер-сосед, пьяница-слесарь… Дети Лазаря, претендующие на наследство отца, имеют претензии к Спасителю: кто просил воскрешать папу? А просила-то его вторая жена. Прозревший слепой потерял «работу» нищего. Исцеленный безногий запил, стал за матерью гоняться по квартире с ножом.

Чудеса, перенесенные в наш мир, оказываются не нужны, а последствия их печальны. Место остается лишь для чудес страшных, разрушительных. Как сказал в одной сказке злой волшебник: «Люди так боятся зла, что скорее поверят в то, что ты его можешь причинить, чем любому доброму волшебнику поверят в его добро. Люди не боятся добра. Потому и вера в добрых волшебников меньше».

В отличие от древних, современные люди, герои Петрушевской, оказываясь за пределами земного бытия, вновь вынуждены вести еще одну свою жизнь, другой ее вариант. Они страдают от этого своего «бессмертия». Универсальным становится состояние «томления бессмертной как бы души несвободного исчезнуть человека» [25, c. 54] («Смысл жизни»).

В итоге, как мы можем понять, смерти как таковой у Петрушевской мы не видим, это лишь некое расподобление и плавный, мягкий переход, даже не на «тот» свет, а просто в некую иную жизнь, а какой она будет, естественно, зависит от жизни нынешней. И человек, постоянно балансируя между двумя жизнями, может однажды, вместо того, чтобы «по традиции» перейти в какой-то параллельный мир, остаться в этом, правда, в другом теле. Например, оказаться в Америке в теле плачущего Гриши («Новая душа») или попасть в оболочку уголовника Валеры путем метемпсихоза («Номер Один, или В садах других возможностей»). «Тот» свет – всего лишь продолжение жизни.

Поэт и время
Мне нужно действовать, я каждый день Бессмертным сделать бы желал, как тень Великого героя, и понять Я не могу, что значит отдыхать. Всегда кипит и зреет что-нибудь В моём уме. М.Ю. Лермонтов «1831-го июня 11 дня» Более ста шестидесяти лет прошло со дня рождения великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Давно уме ...

Душевность без духовности.
Героиня рассказа «Душечка» вызывает особенно много споров у исследователей. Оля Племянникова, или «душечка», как называют ее знакомые за милый нрав и приятную внешность,- существо доброе. Она способна думать о других. Как она любит, лелеет и жалеет своих мужей, как сочувствует их служебным заботам! И как непритворно рыдает после смер ...

Пощечина режиму
Шаламов в своей прозе (в отличие, к примеру, от А.И. Солженицына) избегает прямых политических обобщений и инвектив. Но каждый его рассказ тем не менее «пощечина», пользуясь его же словом, режиму, системе, породившей лагеря. Писатель нащупывает общие болевые точки, звенья одной цепи — процесса расчеловечения. То, что «в миру» могло быт ...