Паразитическая жизнь церковников, лихоимство, конкуренция, погоня за отличиями, пресмыкательство перед гражданской властью— все это с блестящим юмором раскрыто в «Заметках». В новелле об иностранном проповеднике («предиканте») Лесков изображает архиерея, обеспокоенного широким распространением «аглицкой ереси» этого проповедника. Архиерей заявляет, что он поедет к губернатору и потребует, чтобы он «этого предиканта за хвост да за заставу». «Но отец Георгий, как робости подчинения не приученный, отвечал: «Опасаюсь, что вы сделаете это напрасно!» — «Это почему?» — «Потому что губернатор его за хвост и за заставу выбросить не отважится».— «Это почему?» — «Во-первых, потому, что он ничего достойного выгнания не сделал».— «Это ничего не значит».— «Во-вторых, что он хорошего рода и уважения и через то в европейских государствах нам вредные слухи распространены будут».— «И сие мне нимало не важно».— «А в-третьих . губернатор сам вчера у Елены Ивановны вечером преднканта, за ширмою сидя, слушал» . Услыхав это последнее, владьгко остановился и сказал: «Так для чего же вы мне об этом последнем с самого начала не сказали?» И с сими словами вместо того, чтобы идти, как прежде намеревал, к выходной двери, перешел с весел ьгм видом в гостиную и на ходу ласково молвил: «Если так, то и мне наплевать» («Об иностранном предиканте»). В том же юмористическом роде изображены уголовные проделки героев («О Петухе и его детях», «Скорость потребна блох ловить .»), пьянство и разгульная жизяь («Как нехорошо осуждать слабости», «Надлежит не осуждать проступков .»), весь нелепый и пошлый быт церковников.

Но смешное чередуется в «Заметках неизвестного» с Трагическим, страшным. Лесков, как и в «Печерских антиках», словно возвращается к своим первым произведениям о духовенстве. Так, например, в «Соборянах» с добродушной иронией рассказано о забавной ссоре Савелия и Ахиллы из-за подаренных им тростей; сходная история с подарком оживает в сниженной сатирической трактовке в новелле «О вреде от чтения светских книг, бываемом для многих». Новым вариантом судьбы Савелия Туберозова может служить новелла «Остановление растущего языка». Лесков показывает, как духовенство затравило «расстригу» - архимандрита. Герой новеллы, сняв сан, пытается устроиться учителем, но по доносам попов подвергается преследованиям полиции и в конце концов, «проживая весною в водопольную росталь в каменной сырой амбарушке, при оставленной мельнице, заболел . тою отвратительною и гибельною болезнию, которая называется цынгота, и умер один в нощи, закусив зубами язык, который до того стал изо рта вон на поверхность выпячиваться, что смотреть было весьма неприятно и страшно». Далее идет чудесное остановление этого растущего языка, проделанное монахом перед испуганными крестьянами. Лесков саркастически разоблачает «чудо» и хитросплетенное нравоучение лживого рассказчика.

Замечательные изящной, тонкой отделкой и остроумной пародийностью речи, новеллы подводят к убедительному выводу: нет такой подлости, которую не совершили бы эти герои, развращенные вековечным тунеядством и всегдашней готовностью служить «политическому начальству».

В условиях реакции Александра III «Заметки неизвестного» — бесспорно, смелое и рискованное выступление против церковного мракобесия, и они окончательно определяют дальнейший путь Лескова, держание творчества Лескова, особенно ярко выраженное в созданных им образах людей честной и бескорыстной «праведной» жизни, русских богатырей, «очарованных любовью к жизни и людям», мастеров своего дела которые в искусстве видят упорный и радостный труд а труд превращают в высокое искусство—и влияло на Горького. «Я видел в жизни десятки ярких, богато одаренных, отлично талантливых людей,— пишет Горький, а в литературе—«зеркале жизни»—они не отражались или отражались настолько тускло, что я не замечал их. Но у Лескова, неутомимого охотника за своеобразным оригинальным человеком, такие люди были, хотя они и не так одеты, как — на мой взгляд — следовало бы одеть их» '.

Романтическая красочность лесковской прозы, многоцветность его языковых средств, пейзажное обрамление лесковских героев в блеске «серебряного моря степей», «в ярком могучем освещении» багреца и лазури, в сверкании снежных пустынь Сибири — все это оказалось созвучным оптимистической романтике природы и быта в горьковских рассказах. Наконец, яркий национальный колорит, фольклорные мотивы и красота народной речи в творчестве Лескова не могли не влиять на Горького, знатока и поэта русской жизни. И эта литературная преемственность показывает, что Лесков работал не только для своей, но и для будущей эпохи, впервые в истории человечества открывшей свободный выход неисчерпаемым источникам героизма и творчества народа, который теперь вотирует «прекрасные законы, войну и мир».

В наши дни расцвета всех народных сил и талантов и строительства национальной по форме и социалистической по содержанию культуры, по-новому и понятней, чем для многих современников Лескова, звучат его образы талантливого и сильного русского человека, и высоко могут быть признаны и оценены словесное мастерство и любовь Лескова к «богатому и прекрасному» языку народа.

Понятие "художественный метод" в литературе
Метод художественный (творческий метод) (от греч. methodos - путь исследования), категория марксистской эстетики, сложившаяся в советском литературоведении и искусствоведении в 20-х гг. и затем неоднократно переосмыслявшаяся. Наиболее употребительные современные определения метода: - "способ отражения действительности", " ...

Деятельность Анонимной типографии
Первая московская типография, из которой вышли анонимные издания, также получила название Анонимной. Имеется немного сведений об этой первой Московской типографии, или, как ее называли, печатни. Она возникла около 1553 года. По мнению Е.Л. Немировского, основателем её был священник Сильвестр, имевший большую рукописную мастерскую и связ ...

«Посторонний» - подступ к правде исконной и последней
Записки злополучного убийцы, ждущего казни после суда, волей-неволей воспринимаются как прямо не высказанное, но настоятельное ходатайство о кассации, обращённое к верховному суду – суду человеческой совести. Случай же, представленный к пересмотру, зауряден, но далеко не прост. Очевидно кривосудие слуг закона – однако, и преступление на ...