Творчество В.В. Ерофеева
Страница 3

Книга «В лабиринте проклятых вопросов» (1990) состоит из эссе о Достоевском, Толстом, Чехове, Шестове, Сологубе, Сартре, Камю, Прусте и других русских и французских писателях. Согласно авторской самохарактеристике, в этой книге Ерофеев оставляет «без особого сожаления пределы чопорного академизма». Парадоксальная, выразительная и шокирующая эссеистика содержится в книгах Мужчины (1997), Пять рек жизни (1998) и Энциклопедия русской души (2000).

В рассказе «Жизнь с идиотом» персонаж-идиот имеет внешний облик реального исторического лица – Ленина. Ерофеев создает образ мира-галлюцинации, причем даже на стилистическом уровне. Рассказ положен в основу либретто одноименной оперы, написанной А. Шнитке в 1986.

Ерофеев стремится создать не только образы конкретных персонажей, выходящие за пределы сложившихся стереотипов, но и соответствующий им образ времени. Об этом свидетельствуют его размышления о романе «Страшный суд» (1991-1995).Это один из последних романов В.Ерофеева, вобрал в себя в качестве «черновиков» многое из его прошлых коротких прозаических опытов в мотивах (агрессивная телесность, прикрытая фиговыми листочками слов), образах (развратники и развратницы всех уровней от отдельного персонажа до страны и человечества в целом), многочисленных НЕ и НЕТ (образу жизни советских людей - «мы жили славно, как полные свиньи»; русской интеллигенции, сочетающей в себе «нечистоплотность» и «брезгливость»; человеку вообще, который есть «продукт природной недо-воплощенности»; наконец, Богу, который сотворил этот мир). Потому возникает чувство, что все это уже когда-то было написано и читано и даже выморочная фабула узнаваема и, кажется, персонажи двоятся, троятся и заменяют друг друга.

Модный писатель Сисин - одновременно персонаж романа другого писателя Жукова - оказывается еще и новым Фаустом, заключившим союз с дьяволом, и сыном Христа, пытающимся очистить мир концом света (Сисин просит, чтобы Бог устроил новый мировой потоп, уничтожив для начала Россию, которая нагрешила больше всех).

Если говорить о поэтике романа, то к новшествам можно отнести лишь бесконечные тире, членящие потоки слов на словосочетания, иногда части предложений и предложения. Понятно, что при этом все персонажи говорят, чувствуют и думают одинаково, так что, по сути, перед нами не столько роман, сколько постмодернистский текст, представленный текущим грязным потоком современной жизни, где все условность, все игра, демонстрация авторской эрудиции и способности перебрасываться словами как пустыми целлулоидными шариками. Но сколько можно играть в пинг-понг с действительностью, по мысли автора, плоской и замызганной, с удовольствием орудуя при этом отрицанием, как ракеткой?

Страницы: 1 2 3 


Образы князей, природа, образ Ярославны в «Слове». Связь с устным народным творчеством
Игорь и Всеволод– рыцари, для которых честь и слава – главные двигатели в их поведении. Лучше быть убитыми, нежели плененными. Игоряотличают рыцарская отвага, храбрость, воинская доблесть. Игорь для автора-пример ошибочной княжеской политики, а похвала ему приведена только потому, что он приехал к Святославу, т.е. осознал необходимость ...

Таинственная недосказанность в романах Хемингуэя
Не понаслышке Хемингуэй изображает боксеров и матадоров, профессиональных охотников и рыбаков, не с чужих слов рисует картины ночного Парижа и Мадрида, боя быков в Памплоне, охоту на львов и леопардов у величественной Килиманджаро, ловли океанских чудовищ. Он всегда знает о чем пишет. Сам Хемингуэй в своем рассуждении о «правиле айсбер ...

Купальские песни
18. Пойдем, девки, кругом жита, * В нашем жите ведьма сидит. Иди, ведьма, с нашего жита, Наше жито свячённое! Иди, ведьма, в Сеньково, – Тама жито не свячёно. *Каждая строка повторяется 2 раза. В купальскую ночь нужно было караулить посевы от происков нечистой силы, в песне звучит обрядовый мотив изгнания ведьмы из своих полей в ...