Творчество В.В. Ерофеева
Страница 3

Книга «В лабиринте проклятых вопросов» (1990) состоит из эссе о Достоевском, Толстом, Чехове, Шестове, Сологубе, Сартре, Камю, Прусте и других русских и французских писателях. Согласно авторской самохарактеристике, в этой книге Ерофеев оставляет «без особого сожаления пределы чопорного академизма». Парадоксальная, выразительная и шокирующая эссеистика содержится в книгах Мужчины (1997), Пять рек жизни (1998) и Энциклопедия русской души (2000).

В рассказе «Жизнь с идиотом» персонаж-идиот имеет внешний облик реального исторического лица – Ленина. Ерофеев создает образ мира-галлюцинации, причем даже на стилистическом уровне. Рассказ положен в основу либретто одноименной оперы, написанной А. Шнитке в 1986.

Ерофеев стремится создать не только образы конкретных персонажей, выходящие за пределы сложившихся стереотипов, но и соответствующий им образ времени. Об этом свидетельствуют его размышления о романе «Страшный суд» (1991-1995).Это один из последних романов В.Ерофеева, вобрал в себя в качестве «черновиков» многое из его прошлых коротких прозаических опытов в мотивах (агрессивная телесность, прикрытая фиговыми листочками слов), образах (развратники и развратницы всех уровней от отдельного персонажа до страны и человечества в целом), многочисленных НЕ и НЕТ (образу жизни советских людей - «мы жили славно, как полные свиньи»; русской интеллигенции, сочетающей в себе «нечистоплотность» и «брезгливость»; человеку вообще, который есть «продукт природной недо-воплощенности»; наконец, Богу, который сотворил этот мир). Потому возникает чувство, что все это уже когда-то было написано и читано и даже выморочная фабула узнаваема и, кажется, персонажи двоятся, троятся и заменяют друг друга.

Модный писатель Сисин - одновременно персонаж романа другого писателя Жукова - оказывается еще и новым Фаустом, заключившим союз с дьяволом, и сыном Христа, пытающимся очистить мир концом света (Сисин просит, чтобы Бог устроил новый мировой потоп, уничтожив для начала Россию, которая нагрешила больше всех).

Если говорить о поэтике романа, то к новшествам можно отнести лишь бесконечные тире, членящие потоки слов на словосочетания, иногда части предложений и предложения. Понятно, что при этом все персонажи говорят, чувствуют и думают одинаково, так что, по сути, перед нами не столько роман, сколько постмодернистский текст, представленный текущим грязным потоком современной жизни, где все условность, все игра, демонстрация авторской эрудиции и способности перебрасываться словами как пустыми целлулоидными шариками. Но сколько можно играть в пинг-понг с действительностью, по мысли автора, плоской и замызганной, с удовольствием орудуя при этом отрицанием, как ракеткой?

Страницы: 1 2 3 


Жуткий детский фольклор
"Страшные анекдоты" 1. Я знаю историю про Пиковую Даму. Жили-были девочка с мамой. И вот однажды они уехали в лагерь, и вот пошла девочка погулять, а рядом с лагерем было кладбище. И вот девочка Наташа пошла ночью на кладбище, и пришла. Шла-шла, и вдруг увидела кровь. Она хотела потрогать, а оно прыг-прыг, она дотронулась, и ...

Своеобразие художественного мира в рассказах Т. Толстой
Одной из ярких представительниц «женской прозы» можно назвать Т. Толстую. Как уже отмечалось выше, сама писательница идентифицирует себя как постмодернистского писателя. Для нее важно, что постмодернизм возродил «словесный артистизм», пристальное внимание к стилю и языку. Исследователи творчества Толстой отмечают не только интертекстуа ...

Парадоксы Игры в романах И.Во 20-30-х годов
Архетипы Игры в ранних романах Ивлина Во, на первый взгляд соответствует карнавальной игре, в основе которой лежит установка переворачивания всех отношений, установка инверсии. Стихия Игры в романах “Упадок и разрушение”, “Мерзкая плоть”, “Черная напасть”, “Пригоршня праха”, ”Сенсация” введена в рамки подлинно комической, а не сатиричес ...