«Апостол» Ивана Фёдорова
Страница 1

Подобно «Библии» Франциска Скорины, «Апостол» Ивана Федорова и Петра Мстиславца замечательнейший памятник печатной книги. «Апостол» 1564 года - это первая книга, вышедшая в Москве с полными выходными сведениями, благодаря которым известна точная дата, связанная с историей книгопечатания в России. По оформлению «Апостол» представляет собой образец высокого типографского искусства. Печатники проявили исключительную заботу об этом издании; они сделали все, чтобы придать ему высокую художественную форму. Текст «Апостола» набран ровным, красивым шрифтом, все полосы имеют безупречную выключку строк, печатание производилось двумя красками в два приема с поразительной точностью их совпадения. Все это выгодно отличает «Апостол» Ивана Федорова от изданий Анонимной типографии. Художественные украшения — фронтиспис, заставки, инициалы «Апостола», исполненные гравюрой на дереве, поражают своим разнообразием и гармоничным сочетанием с полосой набора. Орнаментация «Апостола» очень своеобразна, она не имеет ничего общего с образцами орнаментов ранних русских книг, близких по времени к «Апостолу». Мастера, создавшие орнамент «Апостола», дали высокохудожественные образцы книжного оформления, оказавшие большое влияние на последующие московские и украинские издания. Что же касается рисунка шрифта, то в нём ярко выражен характер московских рукописных шрифтов. Несравненную красоту «Апостолу» придают заставки: на тёмном фоне — пышная листва и ветви, кедровые шишки, головки мака, цветы. Подсчитано, что в книге большого формата на 268 листах содержится 48 заставок, отпечатанных с 20 ксилографических досок, 22 красивых инициала, 54 рамки и 24 строки узорной вязи, которой воспроизведены названия разделов.

Влияние «Апостола» на последующее книгопечатание поистине огромно. Хотя в XVI веке в Москве было напечатано несколько книг с орнаментами различного стиля, ни одна из них не оказала такого влияния на позднейшую книжную графику, какую оказал «Апостол». Влияние это было глубоко и продолжительно и не ограничилось одной только Москвой. В Москве более ста лет оформление «Апостола» служило образцом для книжных украшений; во Львове, где впоследствии оказались подлинные гравированные доски из «Апостола», их продолжали применять в течение двухсот лет.

После «Апостола» Иван Фёдоров и Петр Мстиславец напечатали в Москве ещё два издания «Часовника» — небольшой книги, употреблявшейся как в богослужении, так и при обучении грамоте. Первое издание закончено печатанием 29 сентября, второе 29 октября 1565 года.

«Часовники» имели небольшой формат, напечатаны они и тем же шрифтом, что и «Апостол», и скромно украшены маленькими заставками. Немногие элементы декорации обоих изданий новы. В них чёрная плетёнка, нарушающая свободным контуром чёткую прямолинейность прежних заставок, представляется для всей русской книги прежнего времени чем-то иным, не схожим также и со славянским первопечатанием. В них настолько торжествует плетение чёрных полос, извилистых лент, не имеющих растительного начала, что эти заставки, которые потом Иваном Фёдоровым во Львове и его подражателями в Остроге были использованы как концовки, представляются интернациональными, ренессансными. Во всяком случае их прототипы встречаются и в Венеции.

Страницы: 1 2


Островский
Александр Николаевич Островский (1823—1886)—исключительная фигура на фоне литературы XIX в. На Западе до появления Ибсена не было ни одного драматурга, которого можно было бы поставить в один ряд с ним. В жизни купечества, темного и невежественного, опутанного предрассудками, склонного к самодурству, нелепым и забавным прихотям, он наше ...

«Стихи — это боль, и защита от боли...»
Стихи Шаламов писал на протяжении всей жизни. К 1953 году относится его личное знакомство с Б. Пастернаком, которого как поэта Шаламов чрезвычайно чтил и который, в свою очередь, высоко оценил шаламовские стихи, присланные ему с Колымы. Осталась также их замечательная переписка, в которой ярко выражены эстетические и нравственные взгляд ...

Практическое задание. Джером К. Джером. Трое в лодке…
Незадолго до того, как мы подошли к шлюзу, я сам занялся нашей бечевой. Гаррис человек легкомысленный, и я бы не позволил ему даже дотронуться до бечевы. Я смотал ее медленно и осторожно, связал посередине, сложил вдвое и аккурат- но положил на дно лодки. Гаррис ловко поднял ее и передал Джорджу. Джордж крепко вцепился в нее и, держа на ...