Почвенники продолжили обсуждение славянофильской – западнической проблематики в новых исторических условиях, когда активно распространялись идеи естественно – научного материализма, классовой борьбы, радикальных преобразований на пути к «единоспасающему» прогрессу. Достоевский подчёркивал, что стремление отыскать общую формулу для всего человечества, отлить готовую форму для всех национальностей ставит под сомнение саму идею прогресса, ибо собственного фундамента и родной почвы «ничего не вырастет и никогда плода не будет», а движение вперёд может обернуться невозможными потерями. В печатавшихся на страницах журнала «Время» «Объявления об издании «Времени», в «Ряде статей о русской литературе», работе «Два лагеря теоретиков» и др. писатель утверждал, что органическое развитие русской культуры и народного самосохранения нарушилось петровскими реформами, которые были исторически необходимы, но проводились не нормальным, естественным путём, а революционным, насильственным, противоречившим народному духу средствами. В результате образовалась определённая пропасть, разделявшая «наша цивилизованное «по – европейски» общество» с народом, далеко разводившая интересы разных сословий.

Главным губительным следствием удаления высшего слоя общества от «земли» Достоевский считал потерю живых связей с традициями и преданиями, сохранявшими атмосферу непосредственной христианской веры. По его мнению, возвышение над народом и атеизация дворянской интеллигенции создавали благоприятные условия для смещения иерархии духовных ценностей, развития болезненной гордыни ума, воззрения наивной и безграничной уверенности в непогрешимости «науки» и незаменимости социальных преобразований в деле нравственного благоустроения человечества. Следовательно, необходимо «примирение цивилизации с народным началом» - в его разных, но самых лучших и наиболее глубоких проявлениях.

Эта «почвенническая логика» логика по-разному и в художественных и в публистических произведениях писателя. Например, в «Записках из Мёртвого дома» (1860) дантовские картины каторжного ада сочетаются, говоря словами самого автора, с осмыслением «возврата к народному корню, к узнаванию русской души, к признанию духа народного». В «Зимних заметках о летних впечатлениях» (1863) Достоевский обнаруживает в природе западного человека «начало особняка, усиленного самосохранения, самопромышления», которое несовместимо ни с каким «братством» - ни с христианским идеалом, ни с социалистическими идеями. Отныне в его сознании существует как бы две Европы: на смену «первой» Европе «святых чудес», высоких идеалов, вдохновенного духа, мощной культуры, которая жизненно угасает и превращается в музей, в «камни и могилы», приходит «вторая» Европа – корыстных побуждений, усреднённых стандартов, мельчайшего вкуса, Европа духовного нигилизма и убийственного позитивизма, где «Бог умер» (нищие), а «средний европеец» становится орудием «всемирного разрушения» (К.Н. Леонтьев). Писатель с горечью обнаруживает, что «чудеса» многовекового и вдохновенного культурно-исторического строительства на Западе молчат, они отступили в тень перед новыми «идеалами», когда «высшее место в Европе отведено миллиону», когда вырабатывается «самый главный кодекс нравственности («накопить фортуну» и иметь побольше вещей), когда лицемерное прикрытие заботы о самообеспечении и самообогащении занимают всё внимание человека, а господствующий индивидуализм отодвигает в сторону всякое помышление об общем благе. В натуре же русского человека, по его убеждению, живёт «потребность братской общины», сумевшая сохранить народ, «несмотря на вековое рабство, на нашествие иноплеменников». Именно поэтому он полагал, что в России возможен «русский социализм», т. е. Устройство общества на христианских основаниях. В 1861 году Д-ий публикует роман «Униженные и оскорблённые», в котором присуще ему в 40-е годы «гуманистическое «изображение» маленьких людей» обогащается элементами будущих романов – трагедий, анализом эгоцентризма человеческой природы, бессилия «естественной морали» перед господствующим злом. И чем дальше, тем больше социальная неполноценность или значительность героев в художественном мире писателя неизмеримо перекрывается величием или ничтожностью их души и местом на духовно – нравственной «лестнице», способностью или непосредственностью осознавать и преодолевать собственное «подполье» на пути к «святости».

Время. Эпоха. Лирический герой. Образ лирического героя в творчестве Михаила Юрьевича Лермонтова
"И через всю жизнь проносим мы в душе образ этого человека - грустного, строгого, нежного, властного, скромного, смелого, благородного, язвительного, застенчивого, наделённого могучими страстями и волей и проницательным беспощадным умом. Поэта гениального и так рано погибшего. Бессмертного и навсегда молодого". (Ираклий Андрон ...

Образы моря и паруса в лирике М.Ю.Лермонтова 18321841 гг.
"1832 год завершает юношеский, во многом ученический период творчества. После него писательская активность Лермонтова заметно ослабела. Кризис был преодолен в 1836 году, а начиная с 1837 года Лермонтов отдает свои произведения в печать" [Коровин, 1973, 13]. Некоторые мотивы юношеской лирики М.Ю.Лермонтова проявляются и в зрело ...

Часть 2.
Чтобы сравнить романтических героев Байрона и Лермонтова, я решила рассмотреть конкретные примеры из лирики романтиков, остановила свой выбор на Мцыри Лермонтова и на Шильонском узнике Байрона. Оба они – узники обстоятельств, но так ли похожи они, как нам может показаться на первый взгляд? Схожи ли их мысли, чувства, переживания? На эти ...