Ликок интерпретирует все это с издевкой и насмешкой, создавая своеобразный лексикон прописных истин. Прописная истина, мораль, этика, правила поведения — результат формализма людских взаимоотношений в буржуазном обществе вообще. Там, где ведущим противоречием является противоречие между коллективным характером труда и частным способом присвоения, не может быть иначе. Формализм буржуазного бытия оказывается господствующим и осознается писателем как глубоко трагический. В рассказе «Трагическая гибель Мельпоменуса Джонса» подобный формализм убивает героя, уничтожает его физически. Это является результатом ханжества и лицемерия, определявших общественные связи. Прямодушие и честность — сами по себе черты привлекательные, но и они в атмосфере всеобщей лжи оборачиваются своей противоположностью. Никто не хочет сказать Мельпоменусу, что настало время уходить, а сам Мельпоменус слишком недалек, чтобы обнаружить двойственный смысл речей, произносимых в обществе. Рассказ становится обвинением по адресу ханжей и лицемеров, с одной стороны, и простодушных толкователей общественных законов — с другой. Внешне прямо противоположная и в то же время сходная ситуация встречается в рассказе «Галлюцинация мистера Пата». Герой рассказа одержим желанием делать добро, и он делает его: кстати или некстати, все равно отвертеться от его услуг невозможно. И как прямодушие Мельпоменуса Джонса оказывается трагическим для него самого, так стремление к добру у мистера Пата становится бедствием для его друзей. Самые ценные человеческие качества, взятые как форма в отрыве от своего общественного содержания, превращаются из добродетели в злейший порок. Диктат общепринятых формальных норм очень часто и побуждает маленького человека к поступкам ему чуждым. Эти поступки выглядят нелепыми, ибо они не оправданы условиями его общественного бытия.

Герой рассказа «Моя банковская эпопея» отправляется в банк и, хотя ему нечего класть на текущий счет, кладет некую сумму, которую затем тут же берет обратно. Ликок подробно описывает разговор с управляющим, фиксирует внимание читателя на мельчайших деталях банковских операций. Тщательно выписанные детали - характерная черта стиля Ликока. Деталь служит ему, чтобы показать смысл различных поступков. Для героя рассказа все происходящее в банке — это обряд. Он не может не выполнить его - таковы условия образа жизни, но, как всякий обряд, это лишь форма. Вполне возможно, что рассказы Ликока знал Чаплин и они оказали на него воздействие, ибо тема формы-обряда очень сильна и у него. Сами элементы маски Чаплина: котелок, трость, сюртук, башмаки - это элементы общественного обряда. Торжество формальных категорий приводит героев к непосредственной лжи. В рассказе «Читающая публика» Ликок изображает продавца, во имя своей торговли расхваливающего книги, которых он не читал, и рассказывающего вымышленные истории о самом себе. Этот поступок характерен для мира бизнеса, мира хорошо поставленной рекламы.

Несмотря на то, что творчество Ликока относится к первой половине ХХ века, темы остались такими же актуальными и в ХХІ. Проблемы маленького человека, трагическое и комическое в повседневной жизни всегда интересно писателям и обычным людям. И читатель выбирает из огромного количества произведений те, которые выдержали проверку временем. Ликок сдал этот экзамен на отлично.

Традиционные необрядовые лирические песни
1. ОЙ, МЫ ПРОСО СЕЯЛИ, СЕЯЛИ - Ой, мы просо сеяли, сеяли, Ой дид-ладо, сеяли, сеяли! - А мы просо вытопчем, вытопчем, Ой дид-ладо, вытопчем, вытопчем!- - А чем же вам вытоптать, вытоптать, Ой дид-ладо, вытоптать, вытоптать? - А мы коней выпустим, выпустим, Ой дид-ладо, выпустим, выпустим! - А мы коней переймем, переймем, Ой ди ...

Ад
Но вернемся к «Комедии». Как «знающий путь» Вергилий становится проводником Данте в загробном мире. Поэтам предстоит пройти все круги ада. И правую руку сжал мою поэт. И вместе с ним мы подошли вначале К обители ужасной вечных бед. Путь Вергилия и Данте начинается с «Преддверия» Ада. Здесь обитают души «ничтожных», которых нельзя на ...

Творчество Байрона и Россия
Сравнение русской романтической поэзии с её английским образцом было общим местом в литературной критике 20-30-х гг. 19 в. Вот что, например, писал И.В. Киреевский о А.С. Пушкине начала двадцатых годов: «…подобно Байрону, он в целом мире видит одно противоречие, одну обманутую надежду, и почти каждому из его героев можно придать названи ...