Будь иначе, “Бородино” Лермонтова осталось бы для нас всего лишь стихами, рифмованным повествованием. Но ведь тем и поражает оно сегодня, что читая стихотворение, мы видим и слышим эту страшную битву, в которой решалась судьба России и всей Европы.

Мы оглушены орудийной канонадой, мы задыхаемся в дыму, мы ослеплены вспышками огня и алыми потоками крови, становясь очевидцами и участниками сражения:

Вам не видать таких сражений!

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блистал,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролететь мешала

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!

Солдаты проявили истинный героизм, до конца выполнив свой долг, ужаснув Наполеона. Он впервые столкнулся с такой духовной стойкостью и непоколебимостью. “Чудесный, бесподобный народ!” - это слова полководца и прекрасного русского человека Кузнецова, сумевшего во время жесточайшей битвы силой своего духа поддержать армии и выиграть сражение.

В двадцатом столетии еще раз произойдет историческое событие, когда русский солдат защищая судьбу не только своей страны, но и всего мира. Он спасал нас, сегодняшних, от коричневой свастики – фашизма.

Образ поколения, которое своими жизнями написало героическую страницу в истории России, оставили поэты Павел Коган и Михаил Кульчицкий, погибшие в годы Великой Отечественной войны:

Мы были всякими, любыми,

Не очень умными подчас.

Мы наших девушек любили,

Ревнуя, мучась, горячась…

Мы - мечтатели. Про глаза-озера

Неповторимые мальчишеские бредни.

Мы последние с тобою фантазеры

До тоски, до берега, до смерти.

Девятнадцатилетними ушли на фронт Василь Быков, Владимир Богомолов, Алесь Адамович, Анатолий Ананьев, Виктор Астафьев, Григорий Бакланов, Юрий Бондарев. То, о чем они рассказали в своих произведениях, было общим для их поколения-героев, которые навсегда останутся молодыми. Что им выпало на их долю? Война. Повесть “Навеки девятнадцатилетние” - это рассказ о молодых лейтенантах на войне. Им приходилось отвечать и за себя, и за других без каких-либо скидок на возраст. Попавшие на фронт прямо со школьной скамьи, они, как хорошо сказал однажды Александр Твардовский, “выше лейтенантов не поднимались и дальше командиров полка не ходили” и “видели пот и кровь войны на своей гимнастерке”. Ведь это они, девятнадцатилетние взводные, первыми поднимались в атаку, воодушевляя солдат, подменяли убитых пулеметчиков, организовывали круговую оборону.

А самое главное – несли груз ответственности: за исход боя, за составление взвода, за жизнь вверенных людей, многие из которых годились по возрасту в отцы. Лейтенанты решали, кого послать в опасную разведку, кого оставить прикрывать отход, как выполнять задачу, потеряв по возможности меньше бойцов.

Хорошо сказано об этом чувстве лейтенантской ответственности в повести Бакланова: “Все они вместе и по отдельности каждый отвечали и за страну, и за войну, и за все, что есть на свете и после них будет. Но за то, чтобы привести батарею к сроку, отвечал он один”.

Вот такого храброго верного чувству гражданского долга и офицерской чести лейтенанта, совсем еще юношу, и представил нам писатель в образе Владимира Третьякова. Герой Бакланова становится обобщенным образом целого поколения. Вот почему в заголовке повести стоит множественное число – девятнадцатилетние.

А было ли в военной жизни место любви, милосердию? Да, была и любовь, быстрая, короткая, с горечью разлуки, как в повести “Звездопад” у писателя-фронтовика Виктора Астафьева. Такая, как у солдата Миши: “О своей любви мне рассказывать не стыдно. Не потому, что любовь моя была какой-то уж чересчур особенной. Она была обыкновенная, такая, какой ни у кого и никогда не было, да и не будет”.

Философски осмысляя прошедшее, главный герой признается в своей любви к Родине, которая сродни той любви к девушке: “Я люблю родную страну свою, хоть и не умею сказать об этом, как не умел когда-то и девушке своей сказать о любви”.

Люди, оказавшие значительное влияние на мировоззрение и творчество А. Конан Дойля
Большую роль в жизни писателя играла его мать – Мери Фоли. Она имела страсть к книгам и являлась главным рассказчиком в семье. Конан Дойль писал: «Настоящая любовь к литературе, склонность к сочинительству идет у меня от матери. Если я что-нибудь и помню со времен моего раннего детства, так это ее увлекательные рассказы, которые сохраня ...

Вступление в кружок Петрашевского.
«Мы петрашевцы стояли на эшафоте и выслушивали наш приговор без малейшего раскаяния». Ф. М. Достоевский После ухода со службы Достоевский носится с фантастическими проектами предприятий, по его расчету обещающих скорое обогащение; возлагает большие надежды на свои литературные начинания. В крохотной петербургской комнате мелкий, да ещ ...

Прием наделения поэтической, словесной формы иконической функиией
Текст у Бродского не просто описывает предметы, но иногда их изображает, подобно искусствам, построенным на иконических знаках, — таким, как живопись или кинематограф. Такая установка присуща многим поэтическим системам (например, барокко) и не является отличительным признаком именно поэтики Бродского81. Но у Бродского она выражена дово ...