|
В середине декабря 1924 года преподавательница армянской школы в Батуми, Шаганэ Нерсесовна Тальян возвращалась домой после занятий с малышами. У дверей школы она заметила молодого человека. Быстрый взгляд, брошенный в его сторону, подсказал, что это не местный житель. Незнакомец не подошёл к ней, а стал следовать за нею. Весь путь до дома она чувствовала что молодой человек идёт следом. Не на шутку встревоженная бесцеремонным поведением, Шаганэ постаралась побыстрее добраться до своей комнаты. Познакомились они 16…17 декабря 1924 года. Приезжий оказался Сергеем Есениным. Представил его журналист местной газеты Л. О. Повицкий. На другой день Повицкий устраивал у себя на квартире вечер поэзии, на который должны были прийти журналисты, литературная молодёжь. На этом вечере Есенин читал стихи. Молодые женщины льнули к нему. Он интересовался только Шаганэ. Отодвинув одного из журналистов сел рядом, обнял. Она резко отстранилась. На следующий день, выйдя из школы, опять увидела поэта на том же месте. В глубине души она была уверена, что он больше не придёт. Протянула радушно руку. То, что поэт дожидается, было даже приятно. Она была первой слушательницей стихотворения «Шаганэ ты моя, Шаганэ! »: «В декабре 1924 года на третий день знакомства Сергей Александрович преподнёс мне стихотворение «Шаганэ ты моя, Шаганэ! », второе стихотворение «Ты сказала, что Саади…» было написано на обороте фотографии, где на берегу моря были сфотографированы стоя Сергей Есенин, Л. О. Повицкий и двое незнакомых мне мужчин. Над стихотворением было написано: «Милой Шаганэ», а в конце стояла подпись С. Есенин ». [9, С. 28]. Она удивилась, какое отношение может иметь к стихотворению. Есенин объяснил что пишет цикл стихотворений, героиня – персиянка. Он назвал её Лалой, теперь хочет чтобы имя у неё было другое – Шаганэ. Никогда более в последующие годы Шаганэ не слышала ничего подобного, когда те же стихи читались профессиональными чтецами и актёрами. Но тогда она только спросила, кто же такая Лала? Ответил, что это имя вымышленное. Не поверила. Лишь много позже убедилась, что поэт сказал правду. Они продолжали встречаться: «Всегда приходил с цветами, - вспоминала Шаганэ Нерсесовна Тальян, - иногда с розами, но чаще с фиалками». [9, C. 36] Она с волнением слушала его стихи, понимала и принимала их, но ни во что, казалось, ни ставила его поэтическую известность. И это ему нравилось. Она коротко и точно излагала своё мнение о стихах. На его взгляд, Шаганэ была как-то очень восточна внешне, подвижна и жизнерадостна. Она любила подшутить над увлечением поэта старыми персидскими классиками, над отношением этих классиков к женщине. В стихотворении «Никогда я не был на Босфоре…» поэт ведёт разговор с персиянкой, здесь имя Шаганэ заменено местоимением «ты». Поэт говорит в первых строках что увидел в её глазах «море, полыхающее голубым огнём»: Никогда я не был на Босфоре, Ты меня не спрашивай о нём. Я в твоих глазах увидел море, Полыхающее голубым огнём. [«Никогда я не был на Босфоре…» С.180] поэтому, ему всё равно что он не видел Босфора, и не важно, что глаза у реальной Шаганэ – карие. Используя приём антитезы во второй строфе печаль от того, что не состоялась поездка в Багдад, легко искупается радостью, что есть красавица Шаганэ. Поэт сравнивает глаза любимой с морем, видит в них голубое пламя, то удивительное сияние что восходит к небу над чёрным морем в жаркий полдень, говорит о красивом стане её, обращается к неё ласковыми словами. К Шаганэ здесь отнесены совершенно изумительные в истории любовной поэии строки: Вступление Значение периода каторги и солдатской службы для дальнейшего
художественного творчества. Вторая ссылка на Кавказ |
«Шаганэ ты моя, Шаганэ!..»
Страница 2
Информация о литературе » Адресаты любовной лирики С. Есенина » «Шаганэ ты моя, Шаганэ!..»
