Что касается, например, «дожить до рассвета»и образа главного героя этой повести, лейтенанта Ивановского, то меня здесь прежде всего интересовала мера человеческой ответственности. Как известно, на войне выполняются приказы старших начальников. И ответственность за удачу или не удачу той или иной операции делится пополам между её исполнителем и руководителем. А здесь случай, когда инициатором операции выступает сам исполнитель – младший офицер, но всё дело в том, что эта его инициатива заканчивается полным фиаско. Конечно Ивановский тут ни при чём, можно оправдать его, ведь он честно исполнял свой долг. Но сам Ивановский оправдать себя не может: ведь операция потребовала невероятных усилий, за неё заплачено жизнью людей, его подчинённых. В гибели Ивановского не виноват ни кто: он сам выбирал для себя такой удел, потому что обладал высокой человеческой нравственностью, не позволявшей ему схитрить ни в большом, ни в малом.

Повесть об Ивановском позволяет лучше понять представления писателя о героизме и героическом человеке, природу необходимого героического акта.

Героический выбор, по В. Быкову, не исключителен; он бывает необходим и естествен, если человек ценит нечто большее, чем он сам, если личный его интерес шире его самого и его отдельного блага, если есть на свете что-то, что он хочет сохранить любой ценой. Это может называться по разному: детьми, домом, справедливостью, добром, любовью, человечностью, но оно – живая часть этого человеческого существования и не может быть отдана насилию.

Ситуация нарисованная В. Быковым в повести «Дожить до рассвета», во многом парадоксальна. Обычно в «военной литературе» оценка героев тесно связана с результатом их действий… Что касается лейтенанта Ивановского, то здесь между внешними и внутренними итогами действия вроде бы пролегает разрыв. Кажется, что лейтенант погибает бесполезно. Его поход неудачен, задача не выполнена, часть группы потеряна, жизнь остальных висит на волоске. Наконец, и сам лейтенант остаток угасающих сил тратит на то, чтобы подорвать вместе с собой захудалого обозника. С практической точки зрения сделанное Ивановским кажется ничтожно малым, несмотря на то, что он предельно честно, до последней капли использовал собственные возможности.

Но как раз в этом пункте рождается проблема, ради которой писатель взялся за перо. Кто знает, говорит он, не зависит ли общая судьба войны и от того, «как умрёт на этой дороге двадцатидвухлетний командир взвода, лейтенант Ивановский».

Начиная с того момента, когда Ивановский и Пивоваров расстаются с другими бойцами, повернувшими обратно к линии фронта, повествование становится всё более и более подробным. Для автора важны прежде всего мотивы, которыми руководствуется герой, внутренние источники его самозабвенного, иступлённого сопротивления обстоятельствам – на этом он сосредоточен, это исследует самым тщательным образом. Показывая. Каких невыносимых физических страданий стоит Ивановскому каждый его шаг, каждый метр преодоленного им пространства и как он с этим справляется, благодаря чему, во имя чего?

Лейтенант мог вернуться, не выполнив задания, мог, будучи раненным, сдаться врагу, мог, наконец, подорвать себя, не дожидаясь, пока ранение и мороз отнимут у него в страшных муках остатки жизни. Но перед лицом смерти он уже не думал о своём несчастье, о своём спасении, о свое судьбе – он терзался тем, что так и не успел ни чего совершить, «Гневное отчаяние оформилось в цель – последнюю цель в его жизни». Гневное отчаяние – это парадоксальное на первый взгляд сочетание глубоко правомерно: отчаяние от невозвратимо уходящей жизни, оттого, что он умрёт здесь, безвестный, недолюбивший, не выполнивший боевую задачу, но отчаяние не жалостливо-расслабленное, а гневное, побуждающее к мести, решительному действию. Именно гнев заставляет его дожить до рассвета, до того времени, как на дороге начнётся движение, - и тогда сделать «последний взнос для Родины, во имя своего солдатского и гражданского долга».

Возвращение в столицу. Журналы «Время» и «Эпоха». Раскрытие теории почвенничества.
В 1858 году Михаил Достоевский испросил разрешение издавать литературный и политический еженедельник «Время» небольшими выпусками, до четырёх печатных листков. Ему разрешают В сентябре 1860 года выходит объявление о журнале «Время». Это манифест нового литературного направления – почвенничества и одновременно ответ Достоевского на самые ...

«Божественная комедия»
«Комедия» — главный плод гения Данте. Конечно, — об этом говорили неоднократно, — если бы не было «Комедии», Данте все-таки был бы гениальным поэтом: «Новой жизни», «Пира» и канцон хватит, чтобы отметить новую эпоху в итальянской поэзии. Но без «Комедии» Данте был бы просто гениальным поэтом. Он не был бы Данте, то есть мировым рубежом ...

Датировка анонимных изданий
Поскольку книги Анонимной типографии не имеют указаний на время, место и имя печатника, то только благодаря тщательному изучению бумаги, шрифтов и гравированных украшений, а главным образом датированных записей на сохранившихся экземплярах стало возможно точно определить время выхода их в свет. Установлено, что четыре книги из семи, на ...