Петербург в произведениях русской прозы конца двадцатого века
Страница 1
Информация о литературе » Петербург в произведениях русской прозы конца двадцатого века

Петербург - удивительный город, Северная Пальмира. Какой значительный след оставил он в нашей русской истории. Как сильно и многообразно повлиял на наше общество, на нашу жизнь. И как тема, и как образ Петербург оставил глубокий след в русской литературе. Грозная стихия, закованная в гранит, вдохновила многих писателей. Петербург как живое существо, как литературный герой по-разному представлен в произведениях классики.

Петербург для Пушкина – воплощение петровского духа, “Петра творенье”. Величественное, ужасающее творение, построенное на болоте и на костях, раскинулось грозно и прекрасно. В произведениях Н.В. Гоголя образ Петербурга как бы раздваивается: его великолепие отходит на второй план, отступая перед проблемами обезличивания человека. Холодный, равнодушный, бюрократический, он враждебен человеку и порождает страшные, зловещие фантазии. Петербург Достоевского – это прежде всего город, связанный с трагическими судьбами его героев. Он теснит, давит человека, создает атмосферу безысходности, толкает на скандалы и преступления. Прекрасная панорама пушкинского города почти исчезает, сменяясь картиной лишений, отчаяния, картиной страдания безнадежного и бессмысленного.

Тема Петербурга мало кого оставляет равнодушным. Каким же образом она находит свое продолжение в русской прозе конца двадцатого века? Петербург как самый мистический и таинственный город, город-призрак, город, живущий особой ночной жизнью, город, находящийся на краю, над бездной, противопоставленный Росси и особенно Москве,- эти и другие черты петербургского текста реализуются во многих произведениях современной литературы. В Петербурге поражает способность города превращать в символы любое свое содержание. В символ превращается и свет, и цвет Петербурга. Легенды и мифы о Петербурге органично входят в петербургский текст, который сам продолжает творить миф о городе. Сам город, наполненный историческими воспоминаниями, подсказывал писателям разных эпох сходные темы.

Для своего исследования я выбрала несколько произведений современной литературы. Это рассказ В. Пелевина “Хрустальный мир”, рассказ Т.Толстой “Река Оккервиль”, “Легенды Невского проспекта” М. Веллера.

Действие рассказа В. Пелевина “Хрустальный мир” происходит вечером 24 октября 1917 года на “безлюдных и бесчеловечных петроградских улицах”. Главные герои – два молодых юнкера – Юрий и Николай несут караул на улице Шпалерной, зажатой между Смольным и Литейным проспектом, выполняя приказ никого не впускать в сторону Смольного. Писатель конца двадцатого века пытается для себя и своего поколения объяснить причину происшедшего в ночь на 25 октября 1917 года. Юрий и Николай – типичные молодые люди из интеллигентных семей начала двадцатого века. Воспринимая приказ как рутину, они множество раз из конца в конец проезжая Шпалерную улицу, беседуют о гибели культуры, о сверхчеловеке Ницше, о “Закате Европы” Шпенглера, читают Блока. Эти темы типичны для дискуссий серебряного века: “ Ну вот смотри,- сказал Юрий, указывая на что-то впереди жестом, похожим на движение сеятеля,- где-то война идет, люди гибнут. Свергли императора, все перевернули к чертовой матери. На каждом углу большевики гогочут, семечки жрут. Кухарки с красными бантами, матросня пьяная. Все пришло в движение, словно какую-то плотину прорвало. И вот ты, Николай Муромцев, стоишь в болотных сапогах своего духа в самой середине всей этой мути. Как ты себя понимаешь?”

В их диалог врывается город, мифологически суженный Пелевиным до одной улицы: “ улица словно вымерла, и если бы не несколько горящих окон, можно было бы решить, что вместе со старой культурой сгинули и все ее носители”. Трижды в рассказе улица названа “ темной расщелиной, ведущей в ад”. Здесь В. Пелевин явно перекликается с традиционным для серебряного века восприятием Петербурга как города на краю, города над бездной (А. Белый писал: “За Петербургом - ничего нет”).

У Пелевина город-мечта превращается в город-призрак, где все ненастоящее, искусственное, мрачное: “Юнкера медленно поехали по Шпалерной в сторону Смольного. Улица уже давно казалось мертвой, но только в том смысле, что с каждой новой минутой все сложнее было представить себе живого человека в одном из черных окон или на склизком тротуаре. В другом, нечеловеческом смысле она, напротив, оживала – совершенно неприметные днем кариатиды сейчас только притворялись оцепеневшими, на самом деле они провожали друзей внимательными глазами. Орлы на фронтонах в любой миг готовы были взлететь и обрушиться с высоты на двух всадников, а бородатые лица воинов в гипсовых картушах, наоборот, виновато ухмылялись и отводили взгляды. Опять завыло в водосточных трубах – при том, что никакого ветра на самой улице не чувствовалось”. И в этом звуке слышится предчувствие будущих потрясений.

Страницы: 1 2 3 4 5


Распутин Валентин Григорьевич (р. 15.03.1937), писатель. Биография и творчество писателя
Произведения Валентина Распутина состоят из живых мыслей. Мы должны уметь их извлекать хотя бы потому, что для нас это важнее, нежели для самого писателя: он свое дело сделал. И здесь, думается, самое подходящее - читать его книги одну за другой. Но прежде чем перейти к творчеству прозаика, хотелось бы рассказать о нем самом: как и где ...

«Житие Феодосия Печерского» как образец ранней отечественной агиографии
Нестор создал на основе воспоминаний современников подробное жизнеописание Феодосия Печерского, инока, затем игумена Киево-Печерского монастыря, ставшее образцом в жанре преподобнического жития. Произведение содержит драгоценные сведения о монастырском быте и нравах, об отношениях к монахам простых мирян, бояр и великого князя. Позднее ...

Жизнь Данте Алигьери
Жив Данте или умер для нас? Может быть, на этот вопрос вовсе еще не ответит вся его в веках не меркнувшая слава, потому что подлинное существо таких людей, как он, измеряется не славой, а самим бытием. Чтобы узнать, жив ли Данте для нас, мы должны судить о нем не по нашей, а по его собственной мере. Высшая мера жизни для него — не созер ...