Легенды
Страница 3

Первым делом Смерти, как только она получила свободу, опять была просьба к Богу, чтоб позволил ей взять солдата. Бог дал позволение. Снова пришла Смерть к солдатской избушке и стучится в двери. Солдат узнал свою прежнюю гостью, и спрашивает:

- Что нужно?

- Да я за тобой, дружище! теперь не вырвешься.

- А врешь, старая чертовка! не верю я тебе. Пойдем вместе к Богу.

- Пойдем.

- Подожди, мундир натяну.

Отправились в путь. Дошли до Бога. Смерть хотела было идти вперед, да солдат не пустил: «Ну, куда ты лезешь? Как смеешь ты без мундира . идти? Я пойду вперед, а ты жди!» Вот воротился солдат от Бога.

- Что, служивый, правду я сказала? – спрашивает Смерть.

- Врешь, солгала немного. Бог велел тебе прежде еще леса подстригать да горы ровнять, а потом и за меня приниматься.

И солдат отправился на зимние квартиры вольным шагом, а смерть осталась в страшном горе. Шутка ли! разве мала работа – леса подстригать да горы ровнять? И много, много лет трудилась Смерть за этой работой, а солдат жил себе да и жил.

Наконец в третий раз пришла за солдатом Смерть, и нечем ему было отговориться – пошел солдат в ад. Пришел и видит, что народу многое множество. Он то толчком, то бочком, а где и ружье наперевес, и добрался до самого сатаны. Посмотрел на сатану и побрел искать в аду уголка, где бы ему расположиться. Вот и нашел. Тотчас наколотил в стену гвоздей, развесил амуницию и закурил трубку.

Не стало в аду прохода от солдатика, не пускает никого мимо своего добра: «Не ходить! вишь, казенные вещи лежат, а ты, может, на руку нечист. Здесь всякого народу много!» Велят ему черти воду носить, а солдат говорит: «Я двадцать пять лет Богу и великому государю служил, да воды не носил, а вы с чего это вздумали . Убирайтесь-ка к своему дедушке!» Не стало чертям житья от солдата. Хоть бы выжить его из ада, так нейдет: «Мне,- говорит,- и здесь хорошо!»

Вот черти и придумали штуку: натянули свинячую кожу, и только улегся солдат спать – как забили тревогу. Солдат вскочил да бежать, а черти сейчас за ним двери и притворили, да так себе обрадовались, что надули солдата! И с той поры таскался солдат из города в город, и долго еще жил на белом свете, – да вот как-то на прошлой неделе только помер.

Легенда о жизни и смерти, близкая к социально-бытовым сказкам, в которых действует ловкий солдат. Здесь он сумел обмануть не только Смерть, но и обитателей ада, которым от солдата житья не стало. В легенде присутствует неувядаемый народный оптимизм, жизнелюбие и юмор. Смерть в подобных легендах выступает не как грозное неумолимое существо, ее можно обмануть, если имеешь смекалку.

В легендах подобного типа разработан сюжет: здесь есть и экспозиция (жил на свете долго солдат), и завязка (смерть на него зубы точила), и развитие действия (смерть трижды приходит за солдатом и только в третий раз ей удается отправить его в ад), кульминация (солдат в аду не дает чертям житья) и развязка (черти хитростью выдворяют солдата из ада обратно на землю). Легенда заимствует от сказки зачин: «Жил да был .», концовку, напоминающую сказочную, и формулу: «ни в сказке сказать, ни пером описать».

Страницы: 1 2 3 


Влияние постсимволизма на раннюю лирику Перелешина
Мастерство Перелешина складывалось не без влияния русского акмеиз­ма, но это было, скорее всего, формальное влияние, касающиеся "построе­ния" стиха, адамизм же Гумилева, как он сам признавался позднее, ему был чужд. Эту же мысль он высказывал и раньше в одном из писем, в котором, в частности, отмечал: "Начал я ученичество ...

Литературные герои Артура Конан Дойля
Книги Конан Дойля определенно складываются в несколько циклов. Каждый из этих циклов соединен тематически или судьбами одних и тех же героев. Так следуют одна за другой книги о бригадире Жераре, книги, где действует Шерлок Холмс или профессор Челленджер. Похождения Шерлока Холмса занимают четыре романа и пять сборников рассказов. Шерло ...

А. А. Григорьев
Глубокая любовь к почве звучит в произведениях Некрасова, и поэт сам искренно сознает эту любовь. Он, по-видимому, не жалеет, как Лермонтов, что этой любви «не победит рассудок», не зовет этой любви «странною». Одинаково любит он эту Почву и тогда, когда говорит о ней с искренним лиризмом, и тогда, когда рисует мрачные или грустные карт ...