Остается злободневным и сегодня сатирический портрет профессора архитектуры Отто Силенуса. Псевдофилософская заумь его теорий, откровенное пренебрежение к человеку подозрительно напоминают некоторых современных теоретиков искусства на Западе. В откровениях поклонника технократии Силенуса можно уловить мысли, сходные с пессимистическими пророчествами О. Хаксли, но Во не спешит заглядывать в будущее, поэтому Силенус у него скорее смешон, чем зловещ.

Столь же иронично отношение И. Во к психоанализу, в котором многие его современники видели патентованное средство от всех бед и которым в романе увлекался “просвещенный” начальник тюрьмы сэр Лукас-Докери, полагавший, что “almost all the crime is due to the repressed desire for aesthetic expression”.

Изобретательно осмеивая английский бомонд и составляя подробную опись его пороков, писатель вплотную приближается к теме социальной несправедливости. Богатство и знатность одних оказывается надежным щитом, огораживающим их не только от повседневных тягот и забот, но и от ответственности за свои поступки, тогда как бедность других вынуждает их безропотно принимать удары судьбы. Впрочем, конфликт “богатые - бедные” в романе лишь намечается, отсутствие четких социальных мотивировок переносит его исключительно в сферу моральную. Стабильные нравственные устои, воплощенные в образе Поля, противопоставляются аморализму и продажности, царящим в окружающем его мире.

Нет, автор нисколько не идеализирует своего героя. И если чистота и непрактичность Поля вызывают у читателя улыбку сочувствия, то его строго лимитированная, чисто буржуазная добропорядочность вовсе не выдается Ивлином Во за венец человеческих добродетелей, и очень часто сама становится объектом язвительной насмешки.

Поль – такой, как все: заурядный и скучный оксфордский студент. Он безволен, неловок, крайне легко становится послушной игрушкой в руках других людей. Поль нигде и никогда – если не считать дискуссий в научном обществе – не протестует, все происходящее с ним он принимает как должное. Что же до его положительных черт – добропорядочности, чувства личного достоинства, честности, бесхитростности, - то эти качества, столь чтимые им и его коллегами по обществу Томаса Мора, только мешают с точки зрения ушлых “хозяев жизни” – таких, как авантюристка Марго или, например, опекун Поля, преуспевающий адвокат, умело использующий исключение своего подопечного в собственных целях – лишает Поля причитающихся ему денег. Он же лицемерно советует Полю “узнать жизнь без прикрас, взглянуть, как говорится, фактам в лицо.”

В одном все же жулик-опекун прав безусловно: Поль и в самом деле до этого “вел слишком тепличное существование”, и заученные им принципы трагически не срабатывают в условиях повседневности. В этом смысле весьма показательным оказывается следующий эпизод. Граймс уговаривает Поля принять деньги от того светского шалопая, из-за которого Поля выгнали из колледжа. Поль долго и убежденно разглагольствует о “чести джентльмена”, о “презрении джентльмена к чаевым”, но от всей души радуется, когда узнает, что его предприимчивый собеседник уже отбил телеграмму с просьбой выслать деньги как можно скорее, от его, Поля, имени. И тут же чистосердечный Поль поднимает очередной тост за “прочность идеалов”.

Эти черты и препятствуют ему стать полноправным “членом общества”. Он и впрямь не от мира сего, мира капиталистических отношений. Растолковывая простодушному Полю, что же такая современная жизнь, один из героев “Упадка и разрушения” сравнивает ее с колесом смеха в Луна-парке: большинство людей карабкается по этому бешено вращающемуся колесу, стремясь достичь центра, где можно стоять спокойно без риска сорваться и сломать шею, но удается это немногим счастливчикам. Полю же вообще лучше держаться подальше от этого колеса, ибо он “статичен.” Динамичны же деловитые и озабоченные соискатели места под солнцем, они все время в движении, в погоне за лучшим куском, им и дела нет до теоретических дискуссий о том, как устроен мир и что такое добро и зло – им некогда переливать из пустого в порожнее, есть вещи и поважнее…

Требования писателя к своему творчеству
Конан Дойля всегда внутренне задевало, что книги, которые писались у него как бы сами собой, оказывались лучше его же произведений, требовавших большого труда. Если бы было наоборот, полагал Конан Дойль, «я занимал бы иное положение в литературе». У него не было болезненного самолюбия или честолюбия. Напротив, он отдавал себе отчет в св ...

Возрождение в литературе
Открытие водного пути в Индию оказалось роковым для Италии. В конце XV столетия столбовая дорога мировой торговли уже пролегала далеко в стороне от нее, и это подорвало ее внутренние силы. « .Революция мирового рынка с конца XV столетия уничтожила торговое преобладание Северной Италии»,— писал К. Маркс. Перестала поступать шерсть из Ан ...

«Дожить до рассвета»
Что касается, например, «дожить до рассвета»и образа главного героя этой повести, лейтенанта Ивановского, то меня здесь прежде всего интересовала мера человеческой ответственности. Как известно, на войне выполняются приказы старших начальников. И ответственность за удачу или не удачу той или иной операции делится пополам между её испол ...