34) «Кусок зажженной пакли упал в воду. В ту же минуту нефть вспыхнула, и пожар с быстротою электричества разлился вниз и вверх по реке. Голубоватое пламя вспыхивало и перебегало с одного берега на другой. Лед таял и трескался, и над всем этим стоял густой чад» [Верн 1992: 161].

Пожар был нужен Огареву, чтобы затруднить оборону иркутянами своего города от отрядов завоевателей, которые по плану должны были прорваться через ворота по улице Большой. Но все закончилось благополучно. Пожар потушили, нападение отбили. В финальной схватке Строгов с ножом победил Огарева с саблей и спас брата царя. Наградой Строгову была, кроме прочего, любовь его спутницы Нади. Вот таким было необыкновенное путешествие в Иркутск, созданное фантазией французского романиста.

«У меня самая лучшая профессия в мире. Она позволяет мне, не покидая кресла в кабинете, совершать путешествия в самые отдаленные уголки Земли», – говорил Жюль Верн. Знаменитый романист справедливо включен литературоведами в сотню величайших писателей всех времен и народов. И тем более приятно, что великого фантаста заинтересовали Сибирь и Иркутск, который в своем романе он описал со знанием, которое особенно удивительно, если учесть тот факт, что сам писатель никогда не был не только в Сибири, в частности в Иркутске, но и в России вообще.

«За горами, за жёлтыми долами…»
За горами, за жёлтыми долами Протянулась тропа деревень. Вижу лес и вечернее полымя, И обвитый крапивой плетень. Там с утра над церковными главами Голубеет небесный песок, И звенит придорожными травами От озёр водяной ветерок. Не за песни весны над равниною Дорога мне зелёная ширь – Полюбил я тоской журавлиною На высокой горе ...

Герцен
Александр Иванович Герцен (1812—1870) был не только мыслителем и революционером, но и замечательным писателем. Белинский говорил, что у Герцена-писателя на первом месте ум, а фантазия па втором. Особенность его таланта заключалась не столько в умении создавать пластические образы, сколько в способности объяснить те общественные явления, ...

Перерождение Достоевского и появление новых убеждений – это есть зарождение «почвенничества».
4 года Достоевский читает на каторге одну книгу – Евангелие, подаренную ему в Тобольске женами декабристов – единственную книгу разрешенную в остроге. Постепенно рождается «новый человек», начинается «перерождение убеждений». Четыре года страданий невыразимого, бесконечного явились поворотным моментом в духовной биографии Достоевского. ...