Формирование образа России в романах А. Дюма и Ж. Верна. Особенности изображения России в романе А. Дюма «Учитель фехтования»
Страница 3
Информация о литературе » Образ России в произведениях Александра Дюма и Жюля Верна » Формирование образа России в романах А. Дюма и Ж. Верна. Особенности изображения России в романе А. Дюма «Учитель фехтования»

14) «У учителей в России есть еще другое весьма приятное преимущество: на них смотрят здесь почти как на членов семьи. Любой учитель быстро становится не то другом, не то родным своих хозяев, и такое положение сохраняется за ним до тех пор, пока он сам того пожелает» [Дюма 1992: 89].

Не менее, чем гостеприимство, автора поразила роскошь русских вельмож, которую он характеризует следующим образом:

15) «Il faut avoir vu un grand dîner chez un grand seigneur russe pour se faire une idée du point où peut être porté le luxe de la table. Nous étions à la moitié de décembre, et la première chose qui me frappa fut, au milieu du surtout qui couvrait la table, un magnifique cerisier tout chargé de cerises, comme en France à la fin de mai. Autour de l'arbre, des oranges, des ananas, des figues et des raisins s'élevaient en pyramides et complétaient un dessert, qu'il eût été difficile de se procurer à Paris au mois de septembre» [Dumas 1997: 113].

16) «Нужно отобедать у русских вельмож, чтобы иметь представление об их роскоши. Была середина декабря, и, когда я вошел в столовую, меня больше всего поразило великолепное вишневое дерево, усыпанное вишнями, которое стояло посреди стола. Можно было подумать, что находишься во Франции в середине лета. Вокруг этого дерева лежали горы апельсинов, ананасов и винограда – такой десерт трудно было бы найти в Париже даже в сентябре» [Дюма 1992: 109];

17) «Après le premier service, le maître d'hôtel entra, tenant sur un plat d'argent deux poissons vivants et qui m'étaient inconnus. Aussitôt tous les convives poussèrent un cri d'admiration, c'étaient deux sterlets. Or, comme les sterlets ne se pèchent que dans le Volga, et que la partie la plus rapprochée du Volga coule à plus de trois cent cinquante lieues de Saint Pétersbourg, il avait fallu, attendu que ce poisson ne peut vivre que dans l'eau maternelle, il avait fallu pendant cinq jours et cinq nuits de voyage, les maintenir dans une voiture fermée et chauffée à une température qui ne permit pas à l'eau du fleuve de se geler» [Dumas 1997: 115].

18) «После первого блюда в залу вошел метрдотель, неся на серебряном блюде двух неизвестных мне живых рыб… то были две стерляди. Так как стерляди водятся только в Волге, расстояние от нее до Петербурга не меньше трехсот пятидесяти лье, и могут жить только в волжской воде, пришлось везти их в течение пяти дней и пяти ночей в крытом и отапливаемом возке, чтобы вода в той посудине, где они помещались, не замерзла» [Дюма 1992: 110].

Мы видим, что Гризье довольно точно описывает стремление русских господ к показной роскоши. Он уловил то, что вельможи действительно шли на все, тратили огромные даже для них деньги только для того, чтобы пустить пыль в глаза своим гостям, особенно если это были иностранцы, чтобы похвастаться своим богатством. Автор даже упоминает, что Потемкин, славившийся своей расточительностью, «и тот не придумал бы ничего лучше».

Рассказчик уделяет немало внимания климату России, в частности погодным условиям зимой:

19) «…Les premiers jours ou Saint-Pétersbourg eut revêtu sa blanche robe d'hiver furent pour moi des jours de curieux spectacle, car tout était nouveau. Je ne pouvais surtout me lasser d'aller en traineau; car il y a une volupte extreme à se sentir entraine sur un terrain poli comme une glace par des chevaux qu'excite la vivacité de l'air, et qui, sentant à peine le poids de leur charge, semblent voler plutot que courir. Ces premiers jours furent d'autant plus agréables pour moi, que l'hiver, avec une coquetterie inaccoutumée, ne se montra que petit à petit, de sorte que j'arrivai, grâce à mes pelisses et à mes fourrures, jusqu'à vingt degrés presque sans m'en être aperçu; à douze degrés la Neva avait commencé de prendre» [Dumas 1997: 106].

Страницы: 1 2 3 4 5


Я родом не из детства – из войны (по военной поэзии Ю. Друниной)
Я никогда героем не была, Не жаждала ни славы, ни награды. Дыша одним дыханьем, Я не геройствовала, а жила. Ю. Друнина Юлия Владимировна Друнина родилась в 1924 году, а в 1989 году вышел в свет двухтомник произведений Ю. Друниной, в котором была опубликована ее автобиография. Шестьдесят одна страница – и почти вся жизнь, судьба, оп ...

Развитие образа Каина в произведениях Байрона
Любой выдающийся художник (в широком смысле этого слова), создающий яркий и цельный характер, образ героя, которого невозможно ни с кем спутать, проходит долгий путь, вырабатывая этот образ в своих произведениях, прежде чем придать ему ту завершенность, материальность и систему ценностей, с которой он входит в мировую литературу. Говоря ...

Церковнославянский язык на Руси
Вся переводная литература древней Болгарии с книгами св. Писания во главе, а вместе с нею и небольшая оригинальная болгарская литература по мере распространения в России христианства перешла в Россию и здесь сделалась русскою. Одна папская булла упоминает о славянском богослужении в России во времена Ольги; следовательно, некоторые церк ...