После отъезда Ивана Федорова из Москвы в оставшейся после него типографии печатники Никифор Тарасиев и Невежа Тимофеев напечатали (20 декабря 1568 года) только одну книгу — «Псалтирь». По высокому качеству полиграфического исполнения «Псалтири» видно, что печатники этой книги, безусловно, были учениками Ивана Фёдорова. Несмотря на использование фёдоровских шрифтов, книга отличалась от двух первопечатных изданий своим оформлением, в частности, фигурными заставками. Любопытно, что в послесловии о Псалтыри написано как о первом печатном издании, игнорируя две первые московские книги. Печаталась Псалтырь в смутное время, что сильно отразилось на ее фразеологии, особенно в послесловии.

После выхода этого издания печатание книг в Москве приостановилось и возобновилось только в 1589 году. Причины перерыва в книгопечатании раскрывают события того времени. С одной стороны, в это время заботы государственной власти были направлены на ведение войн с соседними государствами. С другой стороны, именно в эти годы происходила наиболее напряженная борьба центральной власти с боярством; борьба эта привела к организации опричнины (1565). В декабре 1564 года царь внезапно уехал из Москвы и обосновался в Александровой слободе; понятно, что вопросы типографского дела в тот период отошли на последнее место. Не стало также главного вдохновителя и покровителя книгопечатания митрополита Макария, умершего во время печатания «Апостола»; интересы его преемников были совсем другие. К тому же в 1571 г. Москва пострадала от пожара во время опустошительного набега крымского хана Девлет-Гирея. Печатный двор был уничтожен.

Небольшая типография была устроена Иваном Грозным в Александровской слободе, его загородной резиденции – расположенной в 113 км от Москвы, где 31 января 1577 года мастер Андроник Тимофеев Невежа напечатал «Псалтирь». Неясно, является ли он тем же лицом, что и Невежа Тимофеев. А.С. Зернова идентифицирует его с Невежей Тимофеевым. М.Н. Тихомиров считает Невежу Тимофеева отцом Андроника.[18]

На книгах, напечатанных Андроником Невежей, сказалось сильное влияние мастерства Ивана Фёдорова. Андроник сам был художник, он резал гравюры на дереве. В гравюре он практикует использование черных линий, срезает, где можно, фон, проявляет несомненный вкус ко всему декоративному. Как человек нового поколения он подписывает свои гравюры инициалами или полностью своим именем.

Заставки по большей части скопированы с заставок Ивана Фёдорова, но не достигают совершенства последних. Впрочем, у Андроника Невежи имеются и самостоятельные, нигде ранее не встречавшиеся рисунки, как, например, заглавные буквы. В «Апостоле», напечатанном 4 июля 1597 года, Андроник Невежа указал в послесловии тираж книги: «А напечатано книг сих вкупе тысяча пятьдесят». Это единственный случай, по которому можно судить о размере тиража изданий того времени. Ценность такого указания огромна.

В 1598 году впервые рядом с именем Андроника Невежи упоминается имя его сына Ивана Невежина. Последние книги с именем Андроника вышли в 1602 году, в 1604—1611 годах Иван Андроников Тимофеев или Невежин занимался печатанием книг уже один, из чего можно заключить, что его отец умер в 1602 или в 1603 году.

Героические страницы древнерусской литературыРусская письменность и литература, образование школ.
Письменность в Древней Руси возникла за долго до христианства и поэтому появление письменности не могло быть результатом заимствования извне. С появлением государственности и развитием торговли потребовалась письменность. Некоторое время славяне использовали греческий алфавит. Происхождение славянской азбуки связана с братьями Кириллом ...

Эволюция образа дороги. Допушкинский период
Русские дороги. Бесконечные, утомительные, способные успокоить и растревожить. Именно поэтому образ дороги занял особое место в русском фольклоре: он присутствует в песнях, сказках, былинах, пословицах: Уж по той ли дороженьке по широкой Еще шли-прошли солдаты новобраны, Идучи, они солдаты плачут, Во слезах они дороженьки не видят. ...

Пространство и вещь как философско-художественные образы
Изучая пространство, Бродский оперирует не Эвклидовыми «Началами», а геометрией Лобачевского, в которой, как известно, параллельным прямым некуда деться: они пересекаются. И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут, но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут, тут конец перспективы. Пространство для поэта бесконечно, но это ...