Дорога - жизнь человека и путь развития человечества в поэме Н. В. Гоголя «Мёртвые души»
Страница 1
Информация о литературе » Мотив дороги и его философское звучание в литературе ХIХ века » Дорога - жизнь человека и путь развития человечества в поэме Н. В. Гоголя «Мёртвые души»

Образ дороги возникает с первых строк поэмы «Мертвые души». Можно сказать, что он стоит у её начала. «В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка…». Образом дороги поэма и завершается: «Русь, куда ж несешься ты, дай ответ? Летит мимо всё, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства». http://www.furshetnedorogo.ru доставка канапе и закусок в офис.

Но это абсолютно разные дороги. В начале поэмы это дорога одного человека, конкретного персонажа - Павла Ивановича Чичикова. В конце - это дорога целого государства, России, и даже больше, дорога всего человечества, перед нами предстает метафорический, иносказательный образ, олицетворяющий постепенный ход всей истории.

Эти два значения как две крайние вехи. Между ними располагаются множество других значений: и прямых, и метафорических, образующих единый, сложный образ гоголевской дороги.

Переход одного значения в другое - конкретного в метафорический - чаще всего происходит незаметно. Чичиков уезжает из города NN. «И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином…» и т.д. Потом следует знаменитое обращение автора к Руси: «Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу…»

Переход от конкретного к общему плавен, почти незаметен. Дорога, по которой едет Чичиков, бесконечно удлиняясь, рождает мысль обо всей Руси. Далее этот монолог перебивается другим планом: «… И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!

- Держи, держи, дурак!- кричал Чичиков Селифану.

- Вот я тебя палашом! - кричал скакавший на встречу фельдъегерь с усами в аршин. - Не видишь, леший дери твою душу: казенный экипаж! - и, как призрак, исчезнула с громом и пылью тройка. Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога! и как чудна она сама, эта дорога: ясный день, осенние листья, холодный воздух . покрепче в дорожную шинель, шапку на уши, тесней и уютней прижмемся к углу!»

Известный русский ученый А. Потебня находил это место «гениальным». [2] Действительно, резкость перехода доведена Н. В. Гоголем до высшей точки, один план «вдвинут» в другой: во вдохновенную речь автора врывается грубая брань Чичикова. Но затем, также неожиданно, эта картина уступает место другой: словно и герой, и его бричка были всего лишь видением. Необходимо отметить, что, сменив тип рассказа - прозаический, с посторонними репликами, на вдохновенный, возвышенно-поэтический, - Н. Гоголь не изменил на этот раз характер центрального образа - образа дороги. Он не стал метафорическим - перед нами одна из бесчисленных дорог российских просторов.

Смена прямых и метафорических образов дороги обогащает смысл поэмы. Имеет значение и двоякий характер этой смены: постепенный, «подготовленный», и резкий, внезапный. Постепенность перехода одного образа в другой напоминает об обобщенности описываемых событий: путь Чичикова - жизненная дорога многих людей; отдельные российские большаки, города складываются в колоссальный и чудесный облик родины.

Резкость же говорит о резкой «противоположности вдохновенной мечты и отрезвляющей яви».

А теперь поговорим подробнее о метафорических смыслах образа дороги у Н.В.Гоголя. Вначале о том, который равнозначен жизненному пути человека.

Вообще-то это один из древнейших и самых распространенных образов. Можно без конца приводить поэтические примеры, в которых жизнь человека осмыслена как прохождение пути, дороги. Н. В. Гоголь в «Мёртвых душах» тоже развивает метафорический образ дороги как «жизни человека». Но при этом находит свой оригинальный поворот образа. Начало VΙ главы. Рассказчик вспоминает о том, как в молодости его волновала встреча с любым незнакомым местом. «Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомый деревне и равнодушно гляжу на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприютно, мне не смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице, смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!»Возникает контраст конца и начала, «прежде» и «теперь». На дороге жизни утрачивается что-то очень важное, значительное: свежесть ощущений, непосредственность восприятия. На первый план в этом эпизоде выдвинуто изменение человека на жизненной дороге, что непосредственно связано с внутренней темой главы (VΙ гл. о Плюшкине, о тех поразительных изменениях, которые ему пришлось пережить). Описав эти метаморфозы, Гоголь возвращается к образу дороги: «Забирайте же с собою в путь, выходя из юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте все человеческие движения, не оставляйте их на дороге: не подымите потом!»

Страницы: 1 2 3


Загадки
1. Утром – на четырех ногах, В полдень – на двух, Вечером – на трех. (Человек). Загадка построена по принципу описаниятолько одного признака – как человек передвигается в младенчестве, зрелости и старости. 2. Между двух светил я в середке один. (Глаза, нос). Загадка – метафора , глаза уподобляются небесным светилам – звездам. 3. ...

Творчество Бунина в период эмиграции
Из Константинополя Бунин переезжает в Болгарию, затем – Сербию, а в конце марта 1920 года прибыл в Париж – вместе с женой Верой Николаевной Муромцевой, ставшей его спутницей до конца дней. Он жил в Париже и на юге Франции, в Грассе, небольшом городке на юге, вблизи Канн. За 33 года, прожитых писателем во Франции, страна не стала для нег ...

Гоголь
Николай Васильевич Гоголь (1809—1852) завершил чрезвычайно важный для русской литературы XIX в. поворот к прозаическим жанрам—повести и роману. Первое значительное произведение Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831—1832 гг.) вводит читателя в мир народных преданий. Фантастика этой книги и ее беззаботно веселый тон имеют мало общ ...