Для положительной оценки цыган­ской вольности довольно и того, что она нравственно выше, чище цивилизованного общества. Другое дело, что по мере развития сюжета обнаруживается: мир цыганского табора, в конфликт с которым с такой неотвратимостью вступает Алеко, тоже не безоблачен, не идилличен. Подобно тому, как в душе героя под покровом внешней беспечности таятся «страсти роковые», так и жизнь цыган обманчива на вид. Вначале она кажется сродни существованию «птички перелетной», не знающей «ни заботы, ни труда». «Резвая воля», «упоение вечной лени», «покой», «беззаботность» - так характеризует поэт вольное цыганское житье.

Однако во второй половине поэмы картина резко ме­няется. «Мирные», добрые, беспечные «сыны природы» тоже, оказывается, не свободны от страстей. Сигналом, возвеща­ющим об этих переменах, служит полная огня и страсти песня Земфиры, не случайно помещенная в самом центре произведения, в его композиционном фокусе. Песня эта проникнута не только упоением любви, она звучит как злая насмешка над постылым мужем, полна ненависти и презрения к нему.

Столь внезапно возникшая, тема страсти стремительно нарастает, получает поистине катастрофическое развитие. Одна за другой - следуют сцены бурного и пылкого сви­дания Земфиры с Молодым цыганом, безумной ревности Алеко и второго свидания - с его трагической и кровавой развязкой.

Примечательна сцена ночного кошмара Алеко. Герой вспоминает прежнюю любовь (он «другое имя произносит»), тоже, вероятно, разрешившуюся жестокой драмой (возможно, убийством возлюбленной). Страсти, доселе укрощенные, мирно дремавшие «в его измученной груди», мгновенно пробуждаются и вспыхивают жарким пламенем. Эта ошибка страстей, трагическое их столкно­вение и составляют кульминацию поэмы. Не случайно, что во второй половине произведения драматическая фор­ма становится преобладающей. Именно здесь сосредото­чены почти все драматизированные эпи­зоды «Цыган».

Первоначальная идиллия цыганской вольности рушится под напором буйной игры страстей. Страсти осознаются в поэме как всеобщий закон жизни. Они живут повсюду: «в неволе душных го­родов», и в груди разочарованного героя, и в вольной цыганской общине. Скрыться от них невозможно, бежать бессмысленно. Отсюда безнадежный вывод в эпилоге: «И всюду страсти роковые,/ И от судеб защиты нет». Слова эти точно и ясно выражают идейный итог произведения (а отчасти и всего южного цикла поэм).

И это закономерно: там, где живут страсти, должны быть и их жертвы - люди страдающие, охлажденные, разочарованные. Свобода сама по себе еще не гарантирует счастья. Бегство от цивилизации бессмысленно и бесперс­пективно.

Неисчерпаем материал, который впервые художест­венно внес в русскую литературу Пушкин: характерные образы сверстников поэта, европейски просвещенной и страдающей молодежи XIX

века, мир униженных и оскорбленных, стихия крестьянской жизни и национально-ис­торический мир; великие социально-исторические кон­фликты и мир переживаний уединенной человеческой души, охваченной всепоглощающей идеей, которая стала ее судьбой, и т.д. И каждая из этих областей находила в дальнейшем развитии литературы своих великих художни­ков - замечательных продолжателей Пушкина - Лермон­това, Гоголя, Тургенева, Гончарова, Некрасова, Салтыко­ва-Щедрина, Достоевского, Льва Толстого.

Героическая тема в литературе русского классицизма. Национальная особенность русского классицизма
Господствующим направлением в русской литера­туре к середине XVIII в. становится классицизм. «Классицизм как литературное направление, возникшее в определенную историче­скую эпоху, был явлением прогрессивным,— пишет современный исследователь.— Он помог созданию национального искусства, способствовал выработке идеалов гражданственности, ...

Два царства в «Бабьем царстве».
В центре рассказа – образ владелицы крупного капиталистического предприятия, миллионного дела – металлургического завода - Анны Акимовны Глаголевой. Это – характерный представитель «второго поколения» буржуазного рода. Ее отец знал ремесла, производство, любил его, а ей завод представлялся «адом»; сквозь все произведение проходит неотвя ...

Мистерия “Каин”
В январе 1821 Байрону минуло 33 года. В это же время явилась к нему идея о создании “Каина”. Прошедший 1820 год был для поэта чрезвычайно богат событиями – это и новая любовь, графиня Тереза Гвиччиоли, и участие в движении карбонариев. Одновременно с этим политические события в Европе приковывали его внимание – победа революции в Испани ...