В духовном запасе, каким располагала Древняя Русь, не было достаточно средств, чтобы развить наклонность к философскому мышлению. Но у нее нашлось довольно материала, над которым могли поработать чувство и воображение. Это была жизнь русских людей, которые по примеру восточных христианских подвижников посвящали себя борьбе с соблазнами мира. Древнерусское общество очень чутко и сочувственно отнеслось к таким подвижникам, как и сами подвижники очень восприимчиво усвоили себе восточные образцы.[2]

Может быть, те и другие поступили так по одинаковой причине: соблазны своей русской жизни были слишком элементарны или слишком трудно доставались, а люди любят бороться с неподатливой или требовательной жизнью. Жития, жизнеописания таких подвижников, и стали любимым чтением древнерусского грамотного человека.

Жития описывают жизнь святых князей и княгинь, высших иерархов русской церкви, потом подчиненных ее служителей, архимандритов, игуменов, простых иноков, всего реже лиц из белого духовенства, всего чаще основателей и подвижников монастырей, выходивших из разных классов древнерусского общества, в том числе и из крестьян.[3]

Люди, о которых повествуют жития, были все более или менее исторические лица, привлекшие на себя внимание современников или воспоминание ближайшего потомства, иначе мы и не знали бы об их существовании. Но житие - не биография и не богатырская былина. От последней оно отличается тем, что описывает действительную жизнь только с известным подбором материала, в потребных типических, можно было бы сказать стереотипных, ее проявлениях. У агиографа, составителя жития, свой стиль, свои литературные приемы, своя особая задача.[4]

Житие - это целое литературное сооружение, некоторыми деталями напоминающее архитектурную постройку. Оно начинается обыкновенно пространным, торжественным предисловием, выражающим взгляд на значение святых жизней для людского общежития[5].

Потом повествуется деятельность святого, предназначенного с младенческих лет, иногда еще до рождения, стать богоизбранным сосудом высоких дарований; эта деятельность сопровождается чудесами при жизни, запечатлевается чудесами и по смерти святого. Житие заканчивается похвальным словом святому, выражающим обыкновенно благодарение господу богу за ниспослание миру нового светильника, осветившего житейский путь грешным людям. Все эти части соединяются в нечто торжественное, богослужебное: житие и предназначалось для прочтения в церкви на всенощном бдении накануне дня памяти святого. Житие обращено собственно не к слушателю или читателю, а к молящемуся. Оно более чем поучает: поучая, оно настраивает, стремится превратить душеполезный момент в молитвенную наклонность. Оно описывает индивидуальную личность, личную жизнь, но эта случайность ценится не сама по себе, не как одно из многообразных проявлений человеческой природы, а лишь как воплощение вечного идеала.[6]

Образцом для русской агиографии служили византийские жития, но уже в начальный период развития древнерусской литературы появляется два типа агиографических текстов: княжеские жития и монашеские жития. Княжеские жития в целом тяготеют к агиографической схеме. Таково, например, созданное в начале XII в. монахом Киево-Печерского монастыря Нестором, житие под заглавием «Чтение о Борисе и Глебе». Это произведение написано по строгим требованиям классического византийского жития. Нестор, следуя традиции, рассказал о детстве князей Бориса и Глеба, о женитьбе Бориса, о том, как братья молились Богу.

В.М. Шукшин «Сураз» Жизнеописание Спирьки
Герой рассказа «Сураз» - простой деревенский парень, шофер Спирька Расторгуев. Он – самоубийца. Трагическое в судьбе Спирьки – следствие его блудного, греховного происхождения. «Я – сураз < .> Мать меня в подоле принесла». В словаре В.Даля «сураз», с пометой «сиб.» - «небрачно рожденный», а также «бедовый случай, удар, огорчение». ...

«Повесть о Горе-Злосчастии». Обобщенный образ героя. Связь с фольклором
«Повесть о Горе-Злосчастии» создана в купеческой среде во 2-ой половине 17 в. повесть написана народным стихом, на бытовой сюжет, сопровождаемый лирическими нравоучениями. Герой повести - Молодец, у него нет имени, не послушался родителей, говоривших: «Не ходи, чадо, в пиры и в братнины, не садися ты на месщц болшее, не пей, чадо, двух ...

Парадоксы “комического” у Во в социокультурном контексте эпохи.
Во вступает в литературу в 20-е гг. прошлого столетия, время активного литературного экспериментаторства английских романистов: Д. Ричардсона, В. Вульф, Д.Г. Лоренса, Д. Джойса, О. Хаксли, Р. Олдингтона и многих др. Английский комический роман, более замкнутый по своей структуре, подобно другим романным разновидностям, стремится вырват ...